Здешнее подлесье состоит из самых разнообразных кустарников; оно настолько густо, что скрывает человека с головой.
Каждый раз, когда вступаешь в такой большой лес, чувствуешь некоторый страх, сознаёшь своё бессилие. Тайга совершенно равнодушна к страданиям заблудившегося человека. Крики о помощи, на которые, как бы насмехаясь, будет отвечать эхо, привлекут только хищных зверей. Несколько лет назад двенадцать лесорубов, русских и китайцев, решили идти от реки Пихцы напрямик к Хабаровску. Они заблудились в тайге и все погибли от голода. На другой год осенью охотники-туземцы нашли обрывки их одежд и разбросанные по лесу человеческие кости. Место это стало запретным.
Истоки Пихцы, Мухеня и Немпту ныне представляют собой самое зверовое место в крае. На песке и на сырой илистой почве около реки -- всюду виднелись следы кабанов и тигров. Во многих местах земля была положительно истоптана изюбрями. Каждый день мы натыкались на медведей. Они выдавали себя ворчаньем и убегали по чаще, поднимая сильный шум.
В верховья Мухеня мы попали как раз во время изюбриного рёва. Ночи были ясные, холодные. Луна с небесной высоты мягким сиянием озаряла "великий лес". Олени слонялись по тайге и будили нас своими криками.
Иногда к биваку приближались и другие звери. Орочи отгоняли их стрельбой из ружей и разбрасывали по кустам головешки.
11 сентября мы дошли до впадения реки Кава в реку Нефикцу. Отсюда уже было возможно плавание на лодках. За неимением тополя (дерева этого совсем нет на северо-западных склонах Хорского хребта) орочи стали долбить две улимагды из кедра. Такие лодки не выдерживают длинного пути и растрескиваются; но нам нужно было только доехать до реки Немпту.
Каждый раз после полудня мы с А.И. Кардаковым ходили на экскурсию в разных направлениях. Эти прогулки давали столь обильный материал для наблюдения, что его не всегда удавалось записать в дневники как следует.
Один раз незадолго до сумерек я взял ружьё и пошёл по старой зверовой тропе. Отойдя с километр от бивака, я остановился у большого ясеня, росшего на самом берегу. С левой стороны в Нефикцу впадал какой-то ручей. Здесь край долины обрывался высоким утёсом, похожим на человеческую голову с прищуренным глазом, горбатым носом и косматой шапкою волос.
Кругом было жутко, тихо. Словно опасаясь чего-то, всё живое притаилось и было настороже.
Каменная голова тоже как будто приоткрыла рот и вслушивалась в мертвящую тишину леса. Вдруг сильный шум в стороне заставил меня вздрогнуть и поднять ружьё. Молодой изюбрь, как вихрь, пронёсся мимо. Я видел только голову его с ушами, но без рогов, и белое пятно на заднем конце тела. Кто-то проворно стал взбираться на сопку. Через колодину, лежащую поперёк реки, с фырканьем пробежал колонок. Вверху всполошились пернатые и подняли тревожную перекличку. Через минуту шум на сопке затих, но птицы долго не могли успокоиться. Очевидно какой-то зверь, может быть, тигр, напал на изюбря. Последнему удалось бежать. Он поднял большой шум в лесу и тем напугал других животных. С виду пустынная тайга полна жизни. Каждый день, каждый час здесь разыгрываются кровавые трагедии. Сжимая ружьё в руках, с затаённым дыханием я сделал несколько шагов и прислушался. Лес снова погрузился в глубокое безмолвие.