Река Немпту протекает среди обширных болот и имеет такое же извилистое течение, как Пихца и Мухень. Русло её всё время сопровождается рядом стариц, слепых рукавов, маленьких озерков и глухих проток, незаметно переходящих в болота. Низина, по которой протекает река, ещё долго не осохнет: уровень её медленно подымается и медленно нарастают слои гумуса. Медленно растительность отвоёвывает участки суши у воды. Вода отступает, но не без сопротивления. Она задерживается во время засухи и вновь появляется в ненастное время года. Кое-где над низиной подымаются невысокие редки, поросшие тонкоствольной осиной. Они едва возвышаются над общим уровнем воды в реке, и если бы не древесная растительность, их можно было бы совсем не заметить и пройти мимо. По середине рёлки при выкапывании ямки появляется вода уже на глубине двадцати сантиметров.
После столь длительного путешествия силы наши были подорваны, и потому переход через зыбучие болота всем показался очень утомительным. И в самом деле, котомки делались с каждым днём легче, а нести их становилось всё труднее и труднее. Лямки сильно нарезали плечи. Всякая мелочь, положенная в котомку, вроде шкурки бурундука, весившая несколько граммов, давала себя чувствовать.
Иногда мы пользовались тропами, протоптанными сохатыми. Эти крупные животные, несмотря на свой большой вес и как бы кажущуюся неприспособленность ходить по болотам, любят такие места. Они как-то чутьём угадывают, где можно пройти, чтобы не провалиться в "окна".
Там и сям виднелись большие лужи стоячей воды вроде озерков, с которых с криками снимались большие стаи гусей. Этих осторожных птиц здесь было великое множество. Перелёт был в полном разгаре. Над болотами носились бесчисленные табуны уток. На фоне бледного неба их хорошо видно; но когда они все разом снижались к земле, то мгновенно пропадали из глаз, и неизвестно было, садились ли они снова на воду или летели дальше. Такого количества водной птицы мне давно не приходилось видеть.
Болота по-своему тоже красивы и богато населены, но мы так устали, что нам было теперь не до наблюдений.
Мы выбивались из сил, потому что отдыхать можно было не тогда, когда этого требовал организм, а когда попадались рёлки, где можно было снять котомки и лечь на землю.
27 сентября мы подошли наконец к сопкам, отделяющим озеро Петропавловское от бассейна реки Немпту. Вдоль этой возвышенности проходит телеграфная просека и по ней тропа к селению Анастасьевке.
Первый русский человек, которого мы встретили здесь, был производитель работ Дальневосточного переселенческого управления В.И. Двиганцев. Он издали заметил каких-то подозрительных людей, пробиравшихся по лесу с котомками за плечами, и решил, что имеет дело с контрабандистами. Скоро всё разъяснилось, и мы крепко пожали друг другу руки.
Весь путь от Советской Гавани мы совершили целиной по лесу, имея под ногами мягкую перегнойную почву, мох или листву. Это сказалось тотчас, как только мы вышли на дорогу с жёстким каменистым грунтом. Мои спутники сразу сбили ноги и потому, не доходя трёх километров до селения Анастасьевки, ещё засветло должны были встать биваком. На другой день мы с трудом дотащились до деревни, где нашли приют и отдых у В.И. Двиганцева. 30 сентября мы прошли селение Волконское и 1 октября вступили в г. Хабаровск. Путь наш был окончен!