В этот день дальше мы не пошли. Вечером я записывал в свой дневник много интересного. От удэхейцев я узнал, что выше есть ещё два стойбища Курнау и Элацзаво, а затем начинается пустынная область. Один из туземцев, Ваника Каме-дичи, ножом на куске бересты начертил мне реку Самарги со всеми притоками. Когда я впоследствии сличил её со своими съёмками, то был поражён, до какой степени она была верно составлена и как правильно выдержан всюду один и тот же масштаб.
В здешних местах главным ориентировочным пунктом будет гора Миле, с которой видны реки Копи и Нахтоху. От Миле река Самарги течёт в направлении от северо-северо-запада к юго-юго-востоку. Километрах в пятнадцати от неё находится другая высокая гора Пио. В обнажениях её на реке выступает андезит. Между этими двумя сопками долина Самарги значительно расширяется и носит название Курнау. Правый край долины образует возвышенности Гула и Цзаа, слагающиеся из хроризованного порфирита и известкового песчаника. Ниже долина опять расширяется и образует обширное пространство, покрытое лесом, состоящим из широколиственных пород, и известное под названием Подоляго, Сантола и Актэвуани. Там, где Самарги разделяется на две речки, с запада впадает ещё небольшая речка Цзовуани, вследствие чего и местность стала называться Элацзаво, что значит Трёхречье. Около устья её Самарги шириною 100 метров. От моря до Элацзаво туземцы поднимаются на лодках десять суток, а обратно по воде спускаются в два с половиной дня. Из этого читатель ясно может представить себе, какова быстрота течения реки Самарги.
В среднем течении её встречаются открытые полыньи, а в лесу, в местах, защищенных от ветра, -- незамерзающие протоки. В морозные дни от них подымаются испарения. Около таких проталин на чистом льду можно видеть изящные розетки инея, напоминающие узоры на заиндевелых окнах зимою. Если стереть иней рукой, то оказывается, что в этом месте изо льда торчит травинка или тоненький прутик. Служат ли они объектами, около которых конденсируется пар, или они сами служат проводниками его из воды на поверхность? Вопрос этот может быть выяснен только путём специальных исследований.
Чем ближе мы подходили к Сихотэ-Алиню, тем больше было снегу. Собаки не видели перед собой дороги и отказывались идти. Они останавливались и оглядывались назад. Чжан-Бао и один из удэхейцев пошли вперёд на лыжах протаптывать дорогу собакам, так как за ночь лыжница заносилась снегом.
Десятого января экспедиция наша достигла небольшой речки. За последние дни стрелки и казаки очень утомились, и потому я решил сделать днёвку.
По мере того как мы удалялись от моря, температура воздуха падала всё ниже и ниже. Утром она снижалась до -35°, днём термометр показывал -26°, а к вечеру опять доходил до -32°С.
Воспользовавшись днёвкой, я на другой день решил отправиться на экскурсию. Сопровождать меня вызвался Чжан-Бао. Мы хотели встать пораньше, но оба проспали. Часов в девять утра, после утреннего завтрака, мы взяли ружья и направились на соседнюю сопку. Подъём на неё не был затруднителен, и минут через сорок пять мы были на её вершине.
Отсюда можно было хорошо проследить реку Самарги от места нашего бивака до горы Миле, о которой упоминалось выше. На этом участке она течёт от западо-северо-запада к востоко-юго-востоку между базальтовыми возвышенностями, которые, быть может, находятся в связи с кольцеобразной сопкой Кямо. От безымённого ключа вниз по течению географические названия в долине Самарги идут в следующем порядке. По левому берегу от Дыровитого утёса (Када Сангани) ряд невысоких сопок, оканчивающихся утёсом Хонтоаса, за которым расстилается обширное низменное пространство с речкой Пакту, потом горы опять подходят к речке и на протяжении 5 километров образуют отвесные обрывы. За ними до самой горы Миле -- другая большая низина, покрытая горелым лесом. Правый берег более гористый. Сначала идёт ряд сопок, разобщённых короткими развалистыми долинами, поросшими хвойно-смешанным лесом. Ниже реки Пакту начинается равнина, прорезанная лавовым потоком. Западная часть её носит название Тиляни, а восточная -- Онго. Затем следует река Фухи, а ниже её -- ключик Тюхе и утёс Дукду-могуени и наконец местность Ялахчи. Как раз против утёса Полялиги находятся обрывы горы Миле.
Полюбовавшись видом долины реки Самарги, мы спустились в долину реки Пакту и пошли вверх по ней. Я стал присматриваться к следам, которых здесь было довольно много. Вот характерный след зайца. Он двигался мелкими прыжками, глодал кору тальника, затем чего-то испугался и проворно убежал в кусты. Тут же неподалёку виднелись следы глухаря. Сначала он шёл размеренным шагом, потом остановился (оба следа стали рядом) и поднялся на воздух. При первых взмахах крыльев он испещрил снег веерообразными полосами. Немного дальше изюбр перешёл через реку и направился к горам. По пути он тоже глодал кору деревьев и обкусывал кончики мелких веток. Потом попался след соболя, пробиравшегося с колодника на колодник. Так прошли мы километра четыре, но, несмотря на обилие следов, самих зверей мы не встретили. Я хотел уже было повернуть назад, как вдруг Джан-Бао остановился и сказал:
-- Хай-ся-цзы (т.е. медведь).