Одиннадцатого июля наш маленький отряд достиг реки Гобилли, впадающей в Анюй с правой стороны, как раз в том месте, где он меняет своё направление.
Непрекращающиеся дожди и постоянная прибыль воды в реке весьма беспокоили туземцев. Они опасались за своих жён и детей и начали проситься домой. Я обещал не задерживать их и отпустить тотчас, как только они доставят нас к подножью Сихотэ-Алиня. Около устья Гобилли мы устроились биваком в тальниковой роще.
Незадолго до сумерек тяжёлая пелена туч, покрывавшая небо, разорвалась. Сквозь них пробился луч заходящего солнца. Воздух, находившийся до сих пор в состоянии покоя, вдруг пришёл в движение. Лес зашумел, деревья ожили и закачались, стряхивая на землю дождевые капли.
Тогда я кликнул свою собаку и пошёл по берегу реки Гобилли, покрытому высокими тополями и ясенями. За ними ближе к горам виднелись кедровники, а ещё выше лиственница, ель и пихта. Подлесье из жасмина, калины, смородины, сорбарии и элеутерококкуса, переплетённых актинидиями и виноградником, образовало непролазную чащу, в которой зверьё протоптало хорошую тропу.
Я шёл осторожно, иногда останавливался и прислушивался: собака моя плелась сзади. Тропа стала забирать вправо, и я думал, что она заведёт меня в горы, но вот впереди показался просвет. Раздвинув заросли, я увидел быстро бегущую воду в реке, по которой стремительно неслись клочья пены и всякий мусор.
Дождь перестал совсем, температура воздуха понизилась, и от воды стал подниматься туман. В это время на тропе я увидел медвежий след, весьма похожий на человеческий. Альпа ощетинилась и заворчала, и вслед за тем кто-то стремительно бросился в сторону, ломая кусты. Однако зверь не убежал, он остановился вблизи и замер в ожидательной позе. Так простояли мы несколько минут. Наконец я не выдержал и повернулся с намерением отступить. Альпа плотно прижалась к моим ногам. Едва я шевельнулся, как неизвестный зверь тоже отбежал на несколько метров и снова притаился. Напрасно я всматривался в лес, стараясь узнать, с кем имею дело, но чаща была так непроницаема и туман так густ, что даже стволов больших деревьев не было видно. Тогда я нагнулся, поднял камень и бросил его в ту сторону, где стоял неведомый зверь. В это время случилось то, чего я вовсе не ожидал. Я услышал хлопанье крыльев. Из тумана выплыла какая-то большая тёмная масса и полетела над рекой. Через мгновение она скрылась в густых испарениях, которые всё выше поднимались от земли. Собака выражала явный страх и всё время жалась к моим ногам. Меня окружала таинственная обстановка, какое-то странное сочетание лесной тишины, неумолчного шума воды в реке, всплесков испуганных рыб, шороха травы, колеблемой ветром. В это время с другой стороны послышались крики, похожие на вопли женщины. Так кричит сова в раздражённом состоянии. Не медля больше, я ободрил собаку и пошёл назад по тропинке.
Ночь быстро надвигалась на землю, туман сгущался всё больше и больше, но я не боялся заблудиться. Берег реки, зверовая тропа и собака скоро привели меня к биваку. Как раз к этому времени вернулись с охоты удэхейцы.
Вечером после ужина я рассказал туземцам о том, что видел в тайге. Они принялись очень оживлённо говорить о том, что в здешних местах живёт человек, который может летать по воздуху. Охотники часто видят его следы, которые вдруг неожиданно появляются на земле и так же неожиданно исчезают, что возможно только при условии, если человек опускается сверху на землю и опять поднимается на воздух. Удэхейцы пробовали его следить, но он каждый раз пугал людей шумом и криками, такими же точно, какие я слышал сегодня.
Удэхейцы замолчали, но в это время вмешался в разговор Чжан-Бао. Он сказал, что в Китае тоже встречаются летающие люди. Их называют "Ли-чжен-цзы". Они живут в горах, вдали от людей, не едят ни хлеба, ни мяса, а питаются только растением "Ли-чжен-цау", которое можно узнать только в лунные ночи по тому, как на нём располагаются капли росы. Чжан-Бао даже сам видел такого человека. Дело было давно, когда он был ещё мальчиком. Однажды зимой к ним в фанзу пришёл китаец, очень легко одетый. Он сел на кан и отказывался от пищи, которую ему предлагали. Когда перед сном все стали раздеваться, пришедший человек снял с себя куртку и накрыл ею спину. Он старался занять такое положение, чтобы никто не видел его плеч. Потом он вышел из фанзы и долго не возвращался назад. Опасаясь, как бы он не простудился, кто-то пошёл за ним и стал его окликать, но на дворе никто не отзывался. Тогда мужчины оделись, взяли фонари и пошли искать этого человека. Следы по снегу привели к забору и здесь пропали. На другой день узнали, что к утру его видели в расстоянии 200 ли от посёлка в другой фанзе, где он неожиданно появился и так же таинственно исчез. Ли-чжен-цзы -- сын молнии и грома, он младенцем падает на землю во время грозы. Это сильный, божественный человек, заступник обиженных, герой. Посещение им людей приносит удачу в промыслах и в тяжбах при решении спорных вопросов. По мнению Чжан-Бао, летающий человек на реке Гобилли был один из Ли-чжен-цзы, китаец и уж никак не туземец. Из этого я вывел заключение, что сказание удэхейцев о людях с крыльями позаимствовано ими от китайцев в древние времена.
На другой день удэхейцы встали рано. Они хотели поскорее доставить нас на условленное место. Я понимал их торопливость и шёл им навстречу.