-- Почему? -- спросил я опять.
-- Надо в девять часов произвести метеорологические наблюдения.
Он зажёг фонарик, снова сел на своё место и стал поглядывать на часы. Когда было без пяти минут девять, я сказал, что теперь можно производить наблюдения.
-- Нет, -- отвечал он, -- надо минута в минуту.
Затем он оделся и вышел на двор. Я видел его через окно, как он остановился перед метеорологической будкой с часами в руках и ждал, когда минутная и секундная стрелки укажут ровно девять. У него был вид человека, который исполняет чрезвычайно важное и ответственное дело, в котором ничтожное нарушение во времени может привести к весьма серьёзным последствиям.
Покончив с наблюдениями, смотритель маяка лёг спать, но зачем-то позвал меня к себе. Войдя в его "каюту", как он называл свою комнату, я увидел, что она действительно обставлена как каюта. В заделанное окно был вставлен иллюминатор. Графин с водой и стакан стояли в гнёздах, как на кораблях. Кровать имела наружный борт, стол и стулья тоже были прикреплены к полу, тут же висел барометр и несколько морских карт. Майданов лежал в кровати одетый и в сапогах.
-- Почему вы не разденетесь? -- спросил я его.
-- Что вы! Что вы! -- отвечал он торопливо, как бы испугавшись чего-то. -- Нельзя! Никак нельзя!
-- Почему? -- спросил я.
-- А вдруг судно покажется, -- ответил он, садясь в койке.