В такие тихие ночи можно наблюдать свечение моря. Как клубы пара, бежала вода от вёсел; позади лодки тоже тянулась длинная млечная полоса. В тех местах, где вода приходила во вращательное движение, фосфоресценция делалась интенсивнее. Точно светящиеся насекомые, яркие голубые искры кружились с непонятной быстротой, замирали и вдруг снова появлялись где-нибудь в стороне и разгорались с ещё большей силой.
Все очарованы этой картиной, у каждого свои мысли.
К югу от реки Спасения на протяжении 12 километров берег опять становится возвышенным и состоит главным образом из роговообманкового андезита и мелкозернистой базальтовой лавы.
По распадкам между отрогами сбегает к морю несколько горных ручьёв; наибольший из них называется Тахала.
Река Ботчи была недалеко. Там, где она впадает в море, береговая линия немного вдаётся в сушу, и если бы не мыс Крестовоздвиженский, то никакой здесь бухты не было бы совсем. Это небольшое углубление берега носит название бухты Гроссевича.
Так вот это то самое место, с которым связана трагическая судьба молодого топографа Гроссевича!
История этого дела такова {Записано в 1917 году со слов самого Гроссевича за несколько дней до его смерти.}.
В 1870 году в город Иркутск, где было сосредоточено всё управление Восточной Сибирью, прибыли из Петербурга два топографа, только что выпущенные со школьной скамьи. Один из них был Гроссевич. Надо представить себе юношу девятнадцати лет, который первый раз в жизни уехал так далеко от родительского дома. По прибытии в Иркутск Гроссевич узнал, что весной он должен отправиться на Амур, затем подняться вверх по Уссури до озера Ханка, а оттуда в пост Владивосток и явиться на шхуну "Восток", которой тогда командовал штурман Бабкин. Он узнал также, что на него возлагается производство съёмки по берегу Японского моря между мысами Туманным и Успения. Этот берег впервые наносился на карту.
Как только солнце пригрело землю и деревья стали одеваться листвой, молодой Гроссевич, запасшись всем необходимым, отбыл в командировку. Путешествие до поста Владивостока он совершил благополучно. Во Владивостоке местное начальство назначило в его распоряжение двух солдат от местной команды. Тут Гроссевич узнал, что вдоль берега ему придётся идти пешком, а всё имущество его и продовольствие будут перевозить на лодке, которую он должен был раздобыть сам.
Ему повезло, и он, действительно, нашёл у кого-то из жителей старую килевую лодку, которую и купил за довольно большие деньги. Лицо, продавшее лодку, обязалось до отплытия шхуны привести её в исправный вид и приготовить вёсла и всё необходимое для путешествия. В начале июня шхуна "Восток" снялась с якоря и направилась вдоль берега моря. Одного топографа, тоже с двумя солдатами, Бабкин высадил в заливе Рында, а другого, Гроссевича, -- севернее реки Самарги, у мыса Туманного. Матросы спустили лодку в воду. Гроссевич погрузил в неё все свои вещи и сел сам. В октябре Бабкин должен был опять прийти на побережье, взять обоих топографов и доставить их обратно во Владивосток.