-- Здесь! -- отвечал Чжан-Бао, указывая на лёд.
Мы принялись искать птиц. Чжан Бао ложился на лёд и по звукам старался определить их местонахождение.
В одном месте была большая дыра во льду. Между нижней её кромкой и уровнем воды в реке оказалось расстояние около метра. Я подошёл к отверстию и увидел двух чирков, мирно проплывших мимо меня. Один из них всё что-то искал в воде, а другой задержался рядом, встряхивал хвостиком и издавал звуки, похожие не то на писк, не то на кряканье.
Это было любопытное явление. Значит, не все утки улетают осенью, значит, часть их остаётся зимовать. В пустотах подо льдом они защищены от холодов и, по-видимому, находят себе достаточно пищи.
Около фанзы Кивета была установлена наша походная метеорологическая будка с инструментами и довольно высокая мачта с длинным вымпелом, который позволял судить о направлении ветра, силе его и направлении движения облаков. Наблюдателем был Вихров. 4 декабря рано утром он вышел из фанзы с записной книжкой в руках, но тотчас вернулся и сообщил, что на небе появились какие-то яркие цвета. Я оделся тоже и поспешил на улицу. Был полный штиль. Термометр показывал --26°С при барометрическом давлении 750 миллиметров. На небе было два слоя облаков. Нижние лежали большими редкими массами, верхние -- тонкие перистые. Когда солнце поднялось над горизонтом градусов на десять, верхние облака приняли чрезвычайно красивую окраску. Края их, обращенные к солнцу, были точно вылиты из расплавленного металла. За ними располагались цвета: бирюзовый, золотисто-жёлтый, пурпуровый и фиолетовый. Одновременно нижние облака окрасились в оранжевый цвет и стали похожими на дым, освещенный заревом пожара. Явление было не длительным. Оно быстро исчезло, вслед за тем началось падение барометра. На небе появились тучи, и к вечеру пошёл снег.
Два дня я просидел за приведением в порядок своих записей. На третий день я окончил свою работу, закрыл тетрадь и вышел из дому, чтобы немного пройтись по реке до переката.
Около метеорологической будки я увидел стрелка Глеголу. Он стоял нагнувшись и надевал ошейник на Хычу, самую крупную из наших собак; за спиной у него была заброшена винтовка.
-- Ты куда? -- спросил я его.
-- Хочу на охоту сходить, -- ответил он, стягивая ремень потуже.
-- Пойдём вместе, -- сказал я ему и стал спускаться к реке.