Теперь больше делать здесь было нечего, и я пошёл домой. Когда я подходил к фанзе Кивета, из лесу вышли два удэхейца -- Вензи и Дюлинга, и мы вместе вошли в дом. Я стал рассказывать своим спутникам о том, что видел, и думал, что сообщаю им что-то новое, оригинальное, но туземцы сказали мне, что филин всегда таким образом ловит рыбу. Иногда он так долго сидит в воде, что его хвост и крылья плотно вмерзают в лёд. Тогда филин погибает.
Туземцы, высмотрев место, куда он прилетает для рыбной ловли, вмораживают в лёд столбик с перекладинкой, на которой укрепляется капкан или просто волосяная петля. Ничего не подозревающий филин, прилетев на место охоты, предпочитает сесть на перекладинку, чем на гладкий лёд, и попадает в ловушку. Все амурские туземцы считают мясо филина очень вкусным и с увлечением за ним охотятся.
Последние дни мы как-то плохо питались. Утром пустая каша, в полдень чай с сухарём, вечером опять каша. Стрелки стосковались по мясу. Поэтому, заметив на снегу кое-какие следы, мы нарочно пораньше все встали, чтобы пойти на охоту.
Когда необходимые бивачные работы были закончены, пять человек пошли искать зверя.
Рожков и Глегола отправились на другой берег реки, Чжан-Бао и Ноздрин -- вверх по Самарги, а я прямо с бивака стал подыматься на сопку по маленькому ключику, закаленному колодником.
ГЛАВА X
ОХОТА
Был один из тех хороших зимних дней, когда в атмосфере надолго устанавливается равновесие. Солнце светило ярко. Синее небо, чистый воздух и земля, покрытая белой зеленой, имели праздничный вид. Лес, молчаливый, засыпанный снегом, словно замер в неподвижной позе и всматривался в даль, где виднелись мягкие очертания каких-то гор, а за ними -- белые кучевые облака причудливой формы. Старые мохнатые ели, под тяжестью снега опустив книзу тёмно-зелёные ветви свои, находились в том напряжении, когда бывает достаточно малейшего ветерка, чтобы вывести их из состояния покоя.
Иногда случалось, что с верхнего сучка срывался небольшой ком снега. При падении своём снег задевал за другие такие же сучки, и тогда всё дерево вдруг оживало. Большие размашистые ветви, сбросив с себя белые капюшоны, сразу распрямлялись и начинали качаться, осыпая всё дерево сверху донизу снежной пылью, играющей на солнце тысячами алмазных огней. В такие тихие дни воздух делается особенно звукопроницаемым. Тогда бывают слышны звонкие щёлканья озябших деревьев, бег какого-то зверька по колоднику, тихий шум падающего на землю снега и шелест зябликов, лазящих по коре сухостоя.
Взобравшись на гребень большого отрога, идущего к реке от главного массива, я остановился передохнуть и в это время услышал внизу голоса. Подойдя к краю обрыва, я увидел Ноздрина и Чжан-Бао, шедших друг за другом по льду реки. Отрог, на котором я стоял, выходил на реку нависшей скалой, имевшей со стороны вид корабельного носа высотою более чем в 100 метров.