Взбираясь по отрогу, я дошёл до небольшой седловины и решил здесь же ещё раз немного отдохнуть, а затем спуститься к реке по другому распадку. Вдруг из лесу выскочила кабарга. Увидев меня, она шарахнулась в сторону и тотчас скрылась в молодом ельнике. Я хотел было идти по её следам, но в это время внимание моё было привлечено другим животным. По следам кабарги бежала крупная росомаха. Появление её было так неожиданно, что я не успел даже снять ружьё с плеча. Я знал, что кабарга сделает круг по снегу и вернётся на свой след и что по этому же кругу за ней погонится и росомаха. Однако мои надежды не оправдались. Прождав напрасно минут двадцать, я решил пойти по их следам. По ним я увидел, что кабарга один раз как будто споткнулась, а росомаха бежала хотя и неуклюже, но ровными прыжками. Исход этого бегства и погони был очевиден. Скоро, очень скоро кабарга должна будет сдаться.
Следы вывели меня опять на седловину, а затем направились по отрогу к реке. Тут я наткнулся на совершенно свежий след молодого лося. Тогда я предоставил кабаргу в распоряжение росомахи, а сам отправился за сохатым. Он, видимо, почуял меня и пошёл рысью под гору. Скоро след привёл меня к реке. Лось спустился на гальку, покрытую снегом, оттуда перешёл на остров, а с острова -- на другой берег.
Я был уже на середине реки, когда услышал окрики. Оглянувшись, я увидел Ноздрина и Чжан-Бао, стоявших у подножья нависшей над рекой скалы и делавших мне какие-то знаки. Я понял, что они зовут меня к себе. Догнать испуганного лося нечего было и думать, и потому, забросив ружьё на плечо, я скорым шагом пошёл к своим товарищам.
Ещё издали я заметил, что они ходили недаром. У Чжан-Бао и Ноздрина был весёлый вид; у ног их лежали кабарга и росомаха. Странным показалось мне, что я не слышал их выстрелов, и я спросил об этом Ноздрина.
-- Наша стреляй нету, -- отвечал за него Чжан-Бао, посмеиваясь в усы.
-- Как так? -- спросил я, ничего не понимая.
-- Они сами сюда пришли, -- сказал Ноздрин, закуривая папиросу. Наконец постепенно из ответов я понял, что случилось.
Оказалось, что кабарга, спасаясь от росомахи, случайно попала на утёс, нависший над рекой. Чжан-Бао поспешно снял с плеча ружьё, чтобы стрелять, но вдруг кабарга заметалась. Она поняла опасность, которой подвергалась, и хотела было бежать назад, но путь отступления ей был уже отрезан росомахой. Тогда она стала жаться к краю обрыва, высматривая, куда бы ей спрыгнуть. В это мгновение росомаха бросилась на неё. Кабарга рванулась вперёд, и оба животных, потеряв равновесие, полетели в пропасть. Кабарга разбилась насмерть, а росомаха ещё выказывала признаки жизни. Один раз она хотела было подняться на ноги, но тут же упала на лёд. В это время к ней подбежал Ноздрин и ударом палки по голове добил её окончательно.
Убившихся животных никак нельзя было назвать "трофеями". Оба они достались нам случайно. Все трое мы были свидетелями лесной драмы. Я в лесу видел, как она началась, а Ноздрин и Чжан-Бао -- как она кончилась. Забрав мёртвых животных, мы пошли домой.
Западный край неба уже нежился в закатном сиянии, над снежными полями кое-где розовел туман, и теневые склоны гор покрылись мягкими фиолетовыми тонами.