К ГЛАВЕ XXXIV
Напечатано: "Приамурье", No 1539, от 27 ноября 1911 г.
Соответствия с CA лишь в описании путей с реки Ботчи на Копи и Самаргу (стр. 132-133) и в зарисовке ороча Вандаги (стр. 133). В газетном тексте здесь и во всех последующих очерках имя Вандаги передано ошибочно: Вандача.
1 "Источниками химического происхождения" В.К. Арсеньев называет минеральные источники; "вулканическое происхождение" (по Петрову), то есть обычная для большинства тёплых источников связь с последним этапом затухающего молодого вулканизма.
2 Долганов жил в с. Гроссевичи (CA, стр. 133). Кулаки-старообрядцы и впоследствии очень притесняли орочей и удэхейцев, зачастую прибегая к прямым грабежам. В.К. Арсеньев, будучи комиссаром Временного правительства по делам туземных народностей Приамурского края, пытался бороться с такими явлениями, но, убедившись в полной безуспешности своих усилий, подал мотивированное заявление об отставке. Особенно усилились такого рода явления в период коллективизации, когда кулацкие кержацкие семьи стали уходить из населённых мест и устраиваться на поселение в тайге. Они вытесняли орочей и удэхейцев, отнимали у них лучшие места для охоты, портили их солонцы, вследствие чего изюбри-пантачи обходили эти солонцы и направлялись на кержацкие солонцы. Они захватывали также кормовые озёра, обкрадывали амбары местных жителей, разрушали рыболовные снасти, угоняли лодки и т.д. (см. Абрамов А.Г. Тридцать лет спустя. Приложение к книге В.К. Арсеньева "В горах Сихотэ-Алиня". Изд-во детской литературы при ЦК ВЛКСМ, М., 1940, стр. 238-239). В начале тридцатых годов все эти кулацкие гнёзда были разгромлены, начали образовываться национальные колхозы, в некоторые из них вливались и русские семейства. Они "приносили в колхозы трудовые навыки, до того неизвестные удэхейцам, привычку к систематическому труду, уменье ухаживать за скотом, птицей, пчёлами" (там же, стр. 240). Широкую помощь со стороны русского населения находили национальные колхозы в Уссурийском крае повсеместно. Факты такого рода в большом количестве подобраны в названной выше приготовленной к печати книге М. А. Сергеева.
3 В определении национальности Вандаги у Арсеньева какая-то неточность. По данному тексту он удэхеец, между тем в CA он именуется всюду орочем; в CA о нём сказано: "Это был мужчина среднего роста, лет сорока, с густой чёрной бородой, что указывало на родство его с сахалинскими туземцами. Одет он был, как и все орочи, но причёску носил удэхейскую" (стр. 133). Дед его родился на Сахалине, отец жил в заливе Де-Кастри, а сам он перекочевал на реку Ботчи ещё в молодые годы (там же). Очевидно, первоначально рассказы о себе Вандаги были не совсем ясны и запутали В.К. Арсеньева, позже путем дальнейших расспросов и уточнений он уже сумел более правильно представить себе происхождение и этническую принадлежность Вандаги. Этот случай очень любопытен и имеет несомненное методическое значение как пример ошибки, в которую может легко впасть и самый опытный исследователь-этнограф, доверившийся без критики и дополнительной проверки показаниям о себе отдельных представителей той или иной народности.
К ГЛАВЕ XXXV
Напечатано: "Приамурье", No 1543, от 1 декабря 1911 г.
Рассказ о Бизанке частично повторяет главу XXX; в CA ему частично соответствует стр. 95; газетный очерк имеет ряд дополнений; о спасении Бизанкой от голодной смерти пассажиров парохода "Владивосток" Арсеньев подробно рассказывает также в CT (стр. 15-16) и вновь упоминает в "Кратком очерке" (стр. 292). Описание пути от мыса Крестовоздвиженского к югу -- CA (стр. 133-134); в CA пояснено, что второй ороч, поехавший с ними в качестве проводника, был братом Вандаги.
1 О Вандаге и его взаимоотношениях с японцами В.К. Арсеньев пишет в "Кратком очерке" (стр. 284). Арсеньев останавливается подробно на этом эпизоде, потому что он иллюстрировал преступное равнодушие и бездушие русской администрации на Дальнем Востоке к малым народностям края и хитрую и искусную пропаганду японцев, стремившихся в своих интересах использовать установившуюся практику. Японцы противопоставляли ей свою, строго продуманную и детально разработанную систему взаимоотношений с орочами и удэхейцами: "Они всячески стараются заручиться их расположением, -- писал В.К. Арсеньев. -- Они делают им мелкие подарки, по дешёвой цене уступают рис, муку, водку, открывают широкий кредит, даже в мелочах оказывают массу различных услуг, исполняя всякие заказы и поручения" ("Краткий очерк", стр. 292). К сожалению, правильно сигнализировав опасность, В.К. Арсеньев в тот период ещё не понимал, как можно разрешить этот вопрос в целом, и слишком большое внимание уделял разного рода внешним моментам: административные поощрения, награды в виде медалей, денежные пособия и пр., но прямым противовесом его советам в данном случае была его собственная практика отношения к малым народностям, сделавшая вскоре его имя чрезвычайно популярным. В Арсеньеве они видели справедливого "судью", заступника, покровителя, друга. В действиях же своих по отношению к населению В.К. Арсеньев руководился не только личными чувствами симпатии к "обездоленным судьбою" (его выражение) народностям, но и сознанием патриотического долга.