Местами березняки образовали как бы отдельные острова среди других пород деревьев. Меня поразило положение, в котором росли эти деревья. Длинные, тонкие стволы их совершенно пригнулись к земле, образовав всюду как бы живые арки. Тем более это было странно, что корни деревьев не были расшатаны, а сидели в земле глубоко.
Долго я не мог найти объяснения этому явлению, пока не наткнулся на затёски на деревьях, сделанные рукой человека так высоко, что, стоя на земле даже на подставке, достать топором до места затёсины было нельзя. При внимательном осмотре места вокруг деревьев с затёсинами всё стало понятным. Затесину делал человек топором на лыжах, стоя на глубоком снегу. Глубокий снег -- вот причина погнутых деревьев. Снег, упавший на ветви деревьев, погнул дерево слегка своей тяжестью, продержав его в таком положении до самой весны. Если из года в год большой снег будет падать на погнутые уже вершины и ветви тонкого деревца, естественно, что в конце концов оно должно будет согнуться и опуститься вершиной до самой земли. Вот почему и ветви елей более пригнуты к стволу, более опущены книзу, чем ветви тех же хвойных, растущих в Южно-Уссурийском крае. Там ветви растут более горизонтально и даже концы их загибаются несколько кверху. Такое же действие больших снегов заметно в различной форме и на всех остальных породах леса, особенно если деревцо молодое, не успевшее ещё окрепнуть как следует.
VII
Если отметить цветной краской распространение животных в Уссурийском крае, причём более густой тон её положить там, где зверя больше, то окрашенная таким образом карта представилась бы в таком виде: более густой тон краски лег бы: 1) на Южно-Уссурийский край, на места незаселённые; 2) по нижнему течению рек, впадающих в Уссури и Амур, вдоль железной дороги и 3) по нижнему течению рек, впадающих в Японское море и Татарский пролив1.
Вся же центральная часть хребта Сихотэ-Алиня, начиная от 44° сев. широты и вплоть до Мариинска и Софийского, представляет из себя лесную пустыню в полном смысле этого слова.
В отношении распространения животных оба бассейна рек Онюй и Тумнин водораздельным хребтом Сихотэ-Алинь разделяются на две области, довольно резко отличающиеся друг от друга. Гроза Уссурийского края -- тигр, хотя и редко, но всё же встречается по реке Онюй. Там орочи часто видят следы его, а равно и самого зверя. Случается, что свирепый хищник смело подходит к орочёнским балаганам и безнаказанно уносит собак от человеческих жилищ. Орочи жаловались, что в прошлую зиму "куты-амба" (так они называют тигра) унёс у них всех собак, чем они были поставлены в затруднительное положение. Далее реки Горбилли он не заходит; в области хребта Сихотэ-Алиня его нет совершенно, к востоку же от перевала, по реке Хуту, следы тигра составляют уже редкость, а самого зверя никто не видел, а в районе Императорской Гавани многие орочи не видывали никогда и следа тигрового.
К западу от хребта Сихотэ-Алиня довольно много изюбрей и очень мало лося. Этот последний держится в верхней части реки Онюй, где меньше гнусу. С перевалом через водораздел -- изюбря нет совершенно, зато лосей много, но только ниже, по среднему течению реки Хуту, ближе к её устью, и по Тумнину до самого моря. Хотя изредка старые следы его видны и на самом хребте Сихотэ-Алиня, но это случайные, проходные. Лось тут долго не держится и спускается вниз, туда, где он может найти себе достаточно корму.
Кабан держится по обе стороны водораздела, но только там, где растёт кедр: к западу, значит не выше реки Тормасунь, и к востоку, начиная от реки Хуту. В центральной части предгорий Сихотэ-Алиня кабана нет нигде, и следов его не видно. Причину этого надо искать исключительно в отсутствии кедра и дуба, плодами которых он так любит лакомиться. По той же причине нет и белки. Там, где много белок, там больше и соболя. Местная белка, хотя и чёрного цвета, но всё же сверху имеет буроватую окраску, в особенности голова и ноги часто бывают красновато-жёлтые. В Южно-Уссурийском крае все белки без исключения пепельно-чёрного цвета и шкурки их ценятся выше.
Что касается соболя, то вся область бассейна реки Онюй, а равно и к востоку по Буту и Хуту, богата этим ценным хищником. Здесь -- царство уссурийского соболя (Mustela zibellina). Амурские гольды в погоне за его ценным мехом зимой далеко проникают в горы и даже переваливают хребет Сихотэ-Алиня, однако не рискуют опускаться далеко книзу, а район их соболевания ограничивается рекой Наргами, впадающей в реку Буту. Следы этих соболёвщиков видны всюду по обе стороны водораздела: старые порубки, брошенные зимние балаганы, поломанные старые лыжи и нарты -- красноречиво свидетельствуют об этом. Ниже по реке Буту следов этих уже нигде не встречается, а приморские орочи, в свою очередь, дальше реки Буту не проникают, и вообще сведения их о самом хребте Сихотэ-Алинь, а тем более о реках по ту сторону водораздела крайне скудны и ошибочны...
Там, где мешанные леса заменяются хвойными, всюду видны в изобилии следы кабарги. Особенно много кабарги по реке Буту. Много врагов у этого жвачного. И соболь, и орёл, и рысь нападают на кабаргу при всяком удобном случае. Самым же опасным неумолимым врагом её является россомаха. Нам не раз приходилось находить кабаргу, наполовину съеденную этими хищниками. А однажды удалось застать и самих россомах на месте преступления. В общем россомах по реке Буту очень много.