Дикая коза держится по луговым низинам Онюя, близ Амура -- дальше в лесах и горах коза весьма редкое явление, а к востоку от хребта Сихотэ-Алиня её нет совершенно.
В заключение остается сказать о медведе. К западу от водораздела, ближе к Амуру, там, где леса мешанные, где растёт кедр и есть дикие пчёлы, медведь устраивает свои берлоги в дуплах тополя и липы и лакомится кедровыми орехами и мёдом. Выше реки Тормасунь его не видели, а к востоку от перевала через хребет его нет совершенно. Что же касается родича его, муравьеда (16), то этот представитель стопоходящих довольно редко забирается по реке Горбилли к хребту Сихотэ-Алиню, зато часто попадается ниже по реке Хуту и далее вплоть до моря.
В общем, почти все животные держатся там, где растёт кедр. Граница произрастания кедра является границей обитания многих животных и птиц2.
Выше было сказано, что центральная часть хребта Сихотэ-Алинь -- мёртвая лесная пустыня. Здесь тишина тайги не нарушается ни рёвом зверя, ни голосом гурана, ни резким криком кедрянки3, нигде не видно и не слышно. Одно журчанье воды в горном ручье да шелест и свист ветра в пихтах и ельнике, однообразные и постоянные, усугубляют мертвящую тишину лесной пустыни. Удивительную тоску нагоняют эти безжизненные леса. Невольно спешишь, торопишься поскорее пройти их.
Во время плавания на лодках по реке Онюй нас поражало обилие крохалей и уток. Особенно много первых. Эти целыми выводками перелетали с места на место, с одной протоки на другую. Как раз было время линяния. Испуганные птицы не могли подняться на воздух и, несмотря на быстроту течения реки, удивительно скоро перебегали вверх по воде (даже и на порогах), так что лодки не могли догнать их даже на расстояние ружейного выстрела. После перевала к морю, в нижнем течении Хуту, наблюдателя поражает обилие уток и разнообразие в их породах. Здесь вы видите и тех же крохалей, и крякву, и чирков, и чернеть, и шилохвоста.
Орлы (Haliaelus albicilla) держатся только в среднем и верхнем течениях реки Онюй, часто встречаются и по Горбилли; их можно видеть парящими и над хребтом Сихотэ-Алиня, и даже по горным рекам, входящим в систему Хуту и бассейна реки Тумнин. На страшную высоту подымаются эти царственные птицы, и, медленно описывая большие круги, они скоро становятся едва заметными для простого глаза. Трудно допустить, чтобы они совершали такие заоблачные полеты в поисках за кормом, трудно допустить, чтобы оттуда они могли разглядеть свою добычу. Кто знает, чем они здесь питаются, где и как находят себе пищу.
Там же, где водятся орлы, живут и вороны. Чем глубже уходишь в горы, тем чаще и чаще приходится слышать крик ворона. Ворон живёт в самых глухих местах. Там, где кричит эта птица, вблизи есть какое-нибудь живое существо. Ворон зря кричать не будет. Ниже по Онюю и по Хуту крика его не слышно, и самая птица попадается очень редко.
Чем ниже спускаешься с хребта и в ту и в другую сторону, всё больше и больше попадается ворон.
Обыкновенно присутствие ворон на реке говорит за то, что в протоках есть много рыбы -- это всегда безошибочно.
В горах, по горным ручьям, обыкновенно около смородины, черёмухи и малины много рябчиков; они встречаются часто и на самом хребте Сихотэ-Алиня. Орочи утверждают, что птицу эту стрелять не следует, потому что она позволяет надеть на себя петлю, человека не боится и не улетает. Петлю привязывают к концу длинной палки, которую охотник держит в руках и, не торопясь, одевает на птицу. Сапасы очень похожи на рябчика, но крупнее его, общая окраска темнее и белые рябинки на оперении выделяются резче. У убитой птицы в зобу найдены были нами ягоды черной смородины и хвои ельника.