Горные реки, текущие с гольцов хребта Сихотэ-Алиня, кажутся совершенно безжизненными. Ниже начинают попадаться зимородки и оляпки. Изредка мелькнёт синяя спинка зимородка; чуть услышишь его слабый крик, едва успеешь разглядеть его, как зимородка, красивая птица уже исчезла где-нибудь в зарослях под крутым яром. Как раз там, где пенится вода на порогах, можно на камнях увидеть бурых оляпок. Быстро перебегая с камня на камень, испуская резкий крик и делая порывистые движения своим вздёрнутым кверху хвостиком, этот оригинальный водяной воробей испуганно срывается с места и, пролетев шагов около сотни, падает в воду камнем и исчезает в пенящемся водовороте реки.
Ронжа-кедровка встречается только там, где много кедра. Здесь всюду в лесу слышен её резкий, сильный и неприятный крик. Тут же можно найти и сизоворонку. Зато в области Онюя больше дятлов. Около моря есть глухари. Орочи показали, что глухарей по реке Онюй нет и что по ту сторону хребта Сихотэ-Алиня эта птица встречается чаще. То же самое подтвердили и приморские орочи, причём добавили, что по мере удаления от моря в горы глухарей становится всё меньше и меньше. Вот все птицы, какие встречаются на пути от Амура к Императорской Гавани.
Река Онюй богата рыбой. Близ устья её рыба разнообразная: таймень, щука, сом, угорь, сазан и др. Выше только таймень, ленок и неопределённая рыбка, похожая на форель, но несколько шире и крупнее, и вместо красных пятнышек вдоль тела её идут тонкие красные полоски. Кета идёт хорошо. Гольды и орочи утверждают, что во время хода рыбы нигде не бывает так много кеты, как в Онюе.
Дальше реки Тормасунь и особенно около реки Горбилли много ленка. Интересно, что эта рыба здесь достигает довольно крупных размеров. Смеренный мною крупный экземпляр имел 21 дюйм длины и 5 1/2 фунта веса.
Ход кэты нам видеть не удалось. Первую кэту-зубатку после весеннего её хода мы впервые встретили в протоках реки Хуту, и то в очень ограниченном количестве. Как раз во время её хода в реках была большая вода; орочи поймали очень много рыбы, а осеннего хода ещё не было до сего времени. Опасаются голодовки. Только те орочи, что живут у моря в самом устье рек, кое-как с трудом поймали ещё немного рыбы, но и этой, по их соображениям, не хватит на зиму. Если осенний ход рыбы будет так же слаб, как и весенний, -- голодовка у инородцев вполне обеспечена.
Теперь перейдём снова к устью Онюя. Обилие поёмных лугов и болот по обе стороны Амура, поёмные леса Онюя являются причиной колоссального появления гнуса ежегодно летом. В июне, июле, августе и сентябре гнус появляется здесь в огромном количестве. По мере того, как подыматься по рекам всё выше и выше, в горы -- гнусу становится всё меньше и меньше, но тем не менее было бы ошибочно думать, что гнуса совершенно нет в хребте Сихотэ-Алиня. От него в тихую тёплую солнечную погоду не избавлен будет путешественник и на высоте 1320 метров. И здесь тучи докучливых насекомых засыпают глаза, лезут в уши, забираются за воротники, в рукава и нестерпимо кусают руки. После укуса сразу остается кровоточивая ранка и появляется зуд. Необходимо закрывать уши, затылок, шею, руки, а главное, необходимо запастись терпением. Сетка не спасёт, потому что после первого же часа пути по тайге от сетки останутся только одни клочки. После перевала, по мере того как приходится спускаться всё ниже и ниже, гнуса опять становится всё больше и больше. Особенно его много по реке Хуту; такого подавляющего количества мне никогда не приходилось видеть. У людей лицо всё покрылось маленькими язвами и опухло, в ушах и за ушами образовались сплошные язвы. Нет слов описать те мучения, которым мы ежедневно подвергались, едва солнце подымалось и пригревало землю и вплоть до вечера, пока не наступали полные сумерки. Только ночь приносила нам отдых и успокоение. Вот почему весь зверь уходит из тайги и держится около моря вплоть до осени.
В бассейне рек Тумнин и Хуту диких пчёл нет. Зато ос и шмелей очень много. Эти последние встречаются и на хребте Сихотэ-Алине. На Онюе дикие пчёлы есть, но только в нижнем его течении, то есть там, где растут липа и кормовые травы, дающие им возможность кормиться и собирать мёд и воск с растений.
В заключение остается сказать несколько слов о пресмыкающихся и гадах. По сведениям от орочён, ни змей, ни лягушек, ни ящериц в нижней части Онюя нет. Их вообще мало и в верхнем его течении. Действительно, за всё время пути нам удалось увидеть и поймать только два экземпляра уссурийских чёрных ужей и одну гадюку. На всём пути до моря после перевала нигде земноводных и пресмыкающихся мы уже не встречали4.
VIII
Река Онюй течёт по широкой, продольной тектонической долине и только дважды на пути своём образует пороги с очень крутым падением тальвега. Здесь она на пути своём размыла горные кряжи вкрест их простирания и, стеснённая скалами с обеих сторон, проложила себе узкие ворота, пройти которые на лодках в ту или другую сторону очень затруднительно. Верхняя часть реки Онюй, а равно и приток её Горбилли текут вдоль хребта Сихотэ-Алиня друг другу навстречу. Казалось бы, что эти долины должны быть в таком случае продольными, но бесчисленное множество порогов, извилистое течение реки, размытые горные кряжи с той и другой стороны говорят за то, что долина эта слагается из ряда поперечных долин, размытых, в свою очередь, в местах наиболее слабых. Пока мы шли по реке Онюй, где горы далеко отходят в сторону, приходилось внимание своё сосредотачивать исключительно на галечниковых аллювиальных отложениях. Здесь на всём протяжении до горы Обо-Ханкони попадаются во множестве окатанные водой куски красно-бурого базальта, тёмного кварцевого песчаника и зеленокаменной породы, среди них немало и вулканических туфов. Дальше базальты становятся реже, и их место занимают серые граниты. Хребет Сихотэ-Алиня имеет здесь направление строго широтное, и только около реки Дынми (приток Онюя по течению значительно выше Горбилли) направление хребта склоняется к югу. Перевал с реки Дзагза Вира (приток Горбилли) в бассейн реки Тумнин (река Наргами) -- низкая глубокая седловина вышиной 940 метров над уровнем моря, принимая во внимание поправку на температуру воздуха и инструмента. Географическое положение этого перевала 48°55.2' северной широты и 138°18.5' восточной долготы от Гринвича. К западу от седловины хребет понижается, только одинокие плоские вершины подымаются до высоты 910 метров. К востоку хребет сразу сильно повышается. Верхние покровы его -- глинистые сланцы, сильно окрашенные бурым железняком. Наивысшая точка хребта во всём этом районе -- резко выделяющийся пик, который экспедиция окрестила именем графа Муравьёва-Амурского. Абсолютная высота "пика" 1340 метров. Местами хребет расширяется в виде больших, пологих плато, местами понижается и суживается в виде тонкого ребра. Западные склоны его везде значительно круче восточных. Многих трудов стоило нам добраться до упомянутого "пика". Но за труды эти мы были вполне вознаграждены великолепным видом, открывшимся перед нами. Дальние горы тонули в синевато-молочной мгле. Некоторые вершины их были очень высоки, и низко идущие тучи обходили их с той и другой стороны. Казалось, будто это всё когда-то кипело, волновалось и вдруг, как бы по мановению какой-то высшей силы, сразу замерло, окаменело, застыло, да так и осталось на веки вечные...