11 августа. Едва успели отъехать, как тотчас же одна лодка перевернулась. Водой унесло две палатки. Утонуло три ружья. К счастью, крушение произошло на мелком месте, и потому скоро ружья достали. Остатки чумизы промокли -- пришлось её сушить в котле на огне. Подмокли ценные вещи, и в том числе фотографический аппарат, кассеты. Полдня потеряли мы, пока приводили всё в порядок. После полудня большая часть людей шла пешком, а в лодках осталось лишь по два человека и всё имущество. Плохо сделанные лодки, быстрота течения, извивающееся русло и неуменье управлять шестами -- всё это вместе привело к тому, что в тот же день у одной лодки сломался нос (она ударилась со всего размаху в берег), ехавшие на ней г. Дзюль и казак Крылов едва не погибли. В результате люди промокли, простудились, рисковали жизнью и всё-таки прошли очень мало. Идущие по берегу собирали по дороге всякие грибы, которые и ели вечером. Начинает сказываться недостаток соли и кислот в организме. Чтобы чем-нибудь заменить пресный вкус грибов, мы постоянно едим черёмуху.
12 августа. Ежедневно утренний туман разгоняется встречным ветром с восходом солнца. Едва отошли лодки, едва они проехали одну или две версты, как уже два раза на одном месте произошло крушение. Лодку забило течением под бурелом, и почти целый день ушёл на то, чтобы её оттуда вытащить. Многие вещи совершенно вымокли и пропали (фотографический аппарат и негативы). От соли осталась одна щепотка -- девять десятых её отмыло водой, то же стало и с табаком, и со спичками, вторично промочены остатки чумизы. Идущие по берегу ушли далеко. Когда они вернулись к месту крушения, пришлось тут же остановиться бивуаком. Было поздно, солнце садилось. Вечером ели грибы. Так как за день собрали грибов мало, то ели какой-то лишайник -- не то мох, не то грибы из семейства Clavarieae. Все больше и больше чувствуем недоед. Питаясь одним грибным супом, мы едва ли уйдем далеко. Одна из собак -- Джек г. Дзюля идти не могла от слабости и осталась на половине дороги. Нет сомнения, она погибла от голода -- лучше бы мы её съели. Вечером Дзюль с собаками опять нашел часть кабарги, заеденной россомахами. Небольшой кусочек мяса подкрепил каждого. Что-то будет завтра?
13 августа. Сегодня бросили одну лодку и пошли налегке правым берегом реки. На другую лодку сложили более тяжёлые вещи. Первая половина дня прошла благополучно, но в полдень произошло крушение второй лодки. Больше часу мы вынимали её из воды. Хорошо, что инструменты и хронометр я нёс на себе. Новое несчастье -- утонули все топоры, только один небольшой топор остался у китайца. Долго мы сушили свои вещи, многое побросали и лишь самое ценное и необходимое понесли с собой в котомках. Лодку бросили и решили идти пешком; заметно, что люди сразу как-то осунулись... Усталые ноги едва передвигаются, есть нечего, последнюю горсть чумизы приказано держать в запасе для больных, вместо чая. Не надо допускать собак до издыхания -- следует заблаговременно их убивать и питаться их мясом. Опять варили грибы, которые собрали с пней перед сумерками. Вечером собаки нашли дохлую рыбу. От неё сильно пахло, но они с жадностью её съели. Как-то особенно быстро смеркалось. Сумерки опускались на землю. Огонь на бивуаке горел всё ярче и ярче. По обыкновению, люди молчали. Вдруг все насторожили свой слух. "Ворона!". Действительно, где-то на реке каркала ворона. Надежда появилась в сердцах наших. Должно быть, близко есть зубатка. Если завтра не найдём рыбы, убьём одну собаку.
XI
14 августа 1908 года 1. Сегодня выступили с бивуака голодные. День серый, пасмурный. Чтобы перейти на другую сторону реки Буту, мы с большим трудом повалили кедр и перебрались на отмель. Идя берегом, спугнули лося. Гольд стрелял в зверя, но не попал. Преследовать напуганное животное было бесполезно. Только бы добраться до устья реки, а там, быть может, мы найдём людей и лодки. Быть может, штабс-капитан Николаев там нас ожидает, а, может быть, там, где-нибудь на видном месте, он сложил для нас продукты, а сам возвратился. Во всяком случае, в устье реки Буту мы видели конец нашим страданиям, имели надежду на спасение. Мы ужасно страдаем от мошкары. У людей в ушах появились сплошные раны, на лице -- экзема. Особенно много мошкары перед вечером. Несносные насекомые лезут и в глаза, и в уши, и в волосы, и в Рукава, и за воротник рубашки. С какой радостью мы встречаем солнечный закат! Сумерки и ночь дают отдых от ужасного гнуса. В одном месте на песке около реки увидели свежий след тигра, но интересоваться этим никто не хочет. Все идут апатично, голодные, усталые и обессиленные. Часа в четыре дня мы попали в чрезвычайно топкое и зыбучее болото. С трудом мы перешли его, более чем по пояс в воде. Перед сумерками ещё одна собака (моя любимая Альпа) идти отказалась. Боясь, что она, подобно Джеку, зря погибнет, я велел донести до бивуака. Уже стемнело, когда мы остановились. Тотчас же Альпа была пристрелена и разделена на части. Тогда её сварили и ею накормили других собак в целях сохранения их на будущее. Сердце, печень и легкое ели люди. Остальное мясо разделили на части для носки. Собачину приказано беречь и есть понемногу, чтобы её хватило подольше.
15 августа. Утром поели немного собачины и двинулись дальше. Скоро мы попали в болото и в бурелом. Весь отряд разбился на части. Тучи мошкары сопровождали людей, не давали дышать, лезли в рот и попадали в горло. Все нервничали. Что если мы не туда попали; что будет с нами, если мы съедим всех собак, а к морю ещё не выйдем? В полдень опять варили немного мяса. Я начинаю бояться появления цынги или голодного тифа. Страшно страдаем за отсутствием соли. Перед вечером три человека наткнулись на медведя, ранили его, но обессиленные люди и собаки не могли догнать его, и зверь ушел за реку. Ночевали кто где попало. Сегодня на привалах (которые были очень часты) люди не садились отдыхать, а прямо, как подкошенные, падали с ног в траву и лежали, закрыв лицо руками. Вечером съели по маленькому кусочку собачьего мяса и легли спать. Ночью шёл дождь и не давал сомкнуть глаз. Шелест падающего дождя и шум воды в реке били по нервам. Собаки хватит ещё на 1 1/2-2 суток. Придётся бить вторую. Положение становилось отчаянным.
16 августа. Немного поели мяса и пошли. Дождь. На душе крайне тоскливо. На берегу реки нашли орочёнский амбар. В надежде, что там найдётся что-нибудь съестное, мы бросились к нему. Амбар оказался брошенным, пустым. Неужели мы погибнем? Ещё вчера вечером собаки куда-то бегали и вернулись сытые, животы у них были полные Г. Дзюль пошел утром с собаками в сторону от реки. Вдруг мы услышали его выстрел. "Рыба! Рыба!" -- радостный крик единодушно вырвался из уст каждого. "Рыба! Рыба! Слава Богу, мы спасены!". Мы все бросились и ели с жадностью без соли сырую рыбу. Как бы сговорившись, все стали снимать котомки. Все понимали, что здесь будет отдых и днёвка. В протоке рыбы было много. Это была кэта весеннего хода. Посыпались разговоры, смех, шутки; тяжёлая дорога, голодовки, нравственные страдания -- всё это было забыто, всё осталось сзади! Забыли даже про дождь и про мошкару: все видели только рыбу и больше ничего. Сразу наше положение изменилось к лучшему. Весь день ели рыбу и печёною, и варёною, и сырою. Когда первые приступы голода были утолены, мы принялись устраивать палатку и пошли на охоту за рыбой. Всю ночь сушили на огне разделанную на пласты кэту, которую намеревались взять с собою как неприкосновенный запас, на всякий случай. Долго не спали люди, далеко за полночь затянулись разговоры -- все делились своими впечатлениями.
17 августа. Проснулись все усталые. Совершенно неожиданно все вдруг как-то обессилели. Какая тому причина? Переутомление и недостаток питания или потому, что после голодовки мы сразу с жадностью набросились на рыбу. Объяснить состояние довольно трудно. Чувствуется ломота в пояснице, общее бессилие, тяжесть в ногах, ломота в костях. Переводчик-гольд скоро лёг и уже не вставал до вечера. Ощущается сильная потребность в соли. Целый день сушили рыбу. Чтобы заглушить её пресный вкус, едим всё время черёмуху. День и ночь -- холодные, дождливые! К вечеру всех разломило ещё больше.
18 августа. С восходом солнца мы были уже в дороге. Едва мы отошли от бивуака с версту, как путь нам преградила большая река. Где мы? Что делать? Тут на мыску стоял старый зимний балаган орочей. Благодарение Богу! Мы достигли устья реки, на которой так голодали. Принялись искать продовольствия в надежде, что "наши" были здесь и оставили его нам где-нибудь на видном месте. Поиски дали отрицательные результаты. Надежда на помощь со стороны встречного отряда рухнула, и мы к ней более не возвращаемся. Через большую реку переправиться нельзя; надо переправляться через ту, по которой мы шли раньше. С выступлением с бивуака опять начались несчастья.
Китаец Дзен-Пау сильно заболел и совершенно свалился с ног. Всё время он лежал на камнях и стонал. Целый день мы провели в поисках места, удобного для переправы. Тщетно. Обе реки были широки, поваленные деревья не хватали до другого берега, быстрое течение подхватывало их и уносило в мгновение ока. И всё это делалось усталыми руками, одним тупым топором! Успех работы не согласовался с расходуемыми усилиями. Вместо движения вперёд мы заночевали на мысу-стрелке, что у слияния той и другой рек, вблизи орочёнского балагана. На всякий случай тут на дереве мы вырезали надпись такого содержания: "Утомлены; обессилены; есть нечего; пошли дальше вниз по реке правым берегом", ниже указали месяц и число и перечислили свои фамилии2.