Южная часть края была сравнительно плотно заселена: там жили русские -- крестьяне-переселенцы и казаки, нанайцы (гольды), тазы, корейцы, китайцы; та же часть края, куда направилась экспедиция В.К. Арсеньева, представляла собой (за исключением районов Де-Кастри и Советской (3) Гавани), по образному выражению одного из предшественников В.К. Арсеньева, "лесную пустыню". "Целыми неделями можно идти и нигде не встретить ни единой души человеческой! Только по большим рекам можно ещё кое-где найти крытые корьём и берестой полуразвалившиеся юрточки орочей-удэхе, но стойбища их разбросаны и далеко отстоят друг от друга, и, наконец, места обитаний их так непостоянны, что на эту встречу не всегда можно рассчитывать"3.
Экспедиционный отряд состоял из двенадцати человек; с В.К. Арсеньевым пошли: ботаник H.A. Десулави, геолог С.Ф. Гусев, охотник-любитель H.A. Дзюль; помощником В.К. Арсеньева был штабс-капитан Николаев, которому поручили организовать заброску продуктов в различные места следования экспедиции. В пути присоединился спутник В.К. Арсеньева в его прежних экспедициях китаец Чжан-Бао (Дзен-Пау). Николаев в сопровождении шести человек отправился в Советскую Гавань для организации питательных баз, и отряд В.К. Арсеньева в течение первых месяцев состоял из семи, а за скорым отъездом Десулави из шести человек. На различных участках пути к отряду присоединялись в качестве проводников нанайцы, орочи и удэхейцы.
Отряд В.К. Арсеньева шёл следующим путем: от Амура он вышел на реку Анюй, затем, перевалив через хребет, отправился по направлению к реке Хуту, где должна была произойти встреча с Николаевым. Встреча эта произошла с большим опозданием, что едва не привело к трагическому исходу. "Опоздай ещё штабс-капитан Николаев суток на двое, -- писал в "Отчёте" В.К. Арсеньев, -- и, вероятно, трёх четвертей людей недосчитались бы живыми. Только в конце сентября люди оправились настолько, что были в силах продолжать своё путешествие". Прибытием в Советскую Гавань закончился первый этап путешествия.
Из Советской Гавани Арсеньев пошёл к югу, вдоль побережья; в октябре экспедиция достигла мыса Туманного и устья реки Самарги. Конец октября и весь ноябрь были посвящены изучению реки Адами, низовьев Самарги и других маленьких речек этого района. Вот этот путь и описан в его очерках "Из путевого дневника", печатавшихся в газете "Приамурье", и в книге "В горах Сихотэ-Алиня", но и газетные очерки, и книга не охватывают всего пройденного экспедицией пути. Первые обрываются приходом на Самаргу, то есть октябрём 1908 г.; изложение путешествия в книге "В горах Сихотэ-Алиня" доведено лишь до конца июля 1909 г. Дальнейший путь экспедиции, во время которого Сихотэ-Алинь был пересечён ещё пять раз, не нашел отражения в работах В.К. Арсеньева, сохранилось лишь несколько очерков, из которых самому описанию пути посвящено только два: "Мыс Сюркум" и "Зимний поход по реке Хунгари", в остальных нашли отражение лишь отдельные эпизоды, чем-либо привлёкшие внимание путешественника ("Птичий базар" и др.). Каждый из этих очерков -- превосходная миниатюра, они свидетельствуют, как уверенно росло и зрело писательское мастерство В.К. Арсеньева, но они не вносят каких-либо существенно новых моментов в повествование. И только сравнительно скупые и сдержанные страницы небольшого печатного "Отчёта" позволяют в полной мере охватить весь путь экспедиции и оценить огромную самоотверженную работу отряда. В собрание сочинений В.К. Арсеньева эти "отчёты" не включены, широким кругам читателей они малодоступны, поэтому следует привести подробную выдержку из них. По данным "Отчёта", дальнейший путь экспедиции рисуется в следующем виде: с речки Копи путешественники решили направиться на орочских лодках снова в Советскую Гавань; сильная буря, заставшая их в пути, разрушила этот план. Лодка разбилась, отряду же удалось выброситься на берег около мыса Кекурного, отсюда В.К. Арсеньев со своими спутниками в начале мая прибыл пешком на Николаевский маяк. Из Советской Гавани экспедиция направилась в залив Де-Кастри. Этот маршрут, продолжавшийся около полутора месяцев, частично описан в очерке "Мыс Сюркум". От залива Де-Кастри В.К. Арсеньев пошёл на озеро Кизи и вновь дошёл до хребта. Этот перевал был назван им именем Русского географического общества. Отсюда по маленьким речушкам он вновь спустился к Тумнину и в конце июля был снова в Советской Гавани. "Этот маршрут, -- писал В.К. Арсеньев, -- был самым счастливым, самым лёгким и совершён без всяких приключений"4.
В течение всего августа месяца (1909 г.) В.К. Арсеньев исследовал небольшие речки, впадающие в Татарский пролив, вблизи Советской Гавани: речки Хади, Тутто, Ma, Уй, Чжуанко. Осенью был начат последний и самый тяжёлый маршрут от моря к селению Иннокентьевскому на реке Амуре (устье реки Хайдур).
К этому времени отряд В.К. Арсеньева значительно сократился. Ботаник Десулави покинул отряд ещё в самом начале экспедиции; геолога С.Ф. Гусева, с трудом переносившего тяжёлые условия таёжного странствования, В.К. Арсеньев отправил обратно после голодовки на Хуту; с ним вместе вернулся в Хабаровск и И. А. Дзюль. Один за другим уходили из отряда стрелки и казаки: кто по болезни, кто за окончанием срока службы. К исходу 1909 г. В.К. Арсеньев "остался один с двумя стрелками -- Ильёй Рожковым и Павлом Ноздриным". Имена этих спутников и сподвижников В.К. Арсеньева (к ним нужно ещё присоединить казака Крылова) должны быть так же сохранены в памяти потомства, как имена спутников Пржевальского -- казака Пантелея Телещова, Дондона Иринчинова и др.
Неясно, когда и при каких обстоятельствах покинул отряд Чжан-Бао. Отказались идти дальше и проводники. С большим трудом В.К. Арсеньев уговорил двух орочей дойти с ним до речки Туки (правый приток Амура), оттуда он и его два спутника пошли уже самостоятельно, без проводников, "в горы, к хребту Сихотэ-Алиня". Этот последний маршрут продолжался 76 дней; все 76 дней они шли на лыжах, и каждый из них тащил нарту с продовольствием, инструментами и коллекциями.
Вот как описывает этот последний этап путешествия В.К. Арсеньев в своём "Отчёте": "Зима была крайне суровая, снежная. Бури следовали одна за другой; снега выпали глубокие. Начальник экспедиции рассчитывал, что гольды выйдут на охоту за соболем и что он встретит их после перевала через Сихотэ-Алинь и воспользуется проложенной ими дорогой, но они из-за снегов совсем не вышли, и потому ему самому пришлось протаптывать дорогу до самого Амура. О глубине выпавшего снега можно судить по тому, что для того, чтобы набрать дров для огня или сходить за водой к проруби реки, на расстоянии двух или трёх сажен от костра, надо было надевать лыжи. С гольцов Сихотэ-Алиня перед путешественниками развернулась жуткая картина. Насколько хватал глаз, видны были горы, покрытые снегами. Реки текли в разных направлениях. Один из стрелков (Ноздрин) начал было падать духом. "Вот беда-то, -- говорил он, -- зашли куда! Как отсюда мы выйдем!". Вместе с другим стрелком Арсеньев начал его успокаивать.
Наконец, после ряда разведок было выбрано направление; перевал, через который они прошли, был назван Опасным; 7 декабря они спустились с водораздела и пошли в бассейн реки Хунгари. Далее привожу буквально текст "Отчёта": "Перейдя водораздел, путешественники встали биваком в узком ущелье. На рассвете случилось небольшое землетрясение и произошёл снежный обвал. Палатку завалило. К счастью, все были снаружи и занимались укладкой нарт. Целые сутки ушли на раскопки. Наконец, палатку достали. Всё время надо было опасаться за неё. Старенькая, ветхая, она обдымилась и расползалась по всем швам. Её починяли чем попало. Эта ветхая палаточка была единственной защитой от ночных морозов при 36° по Цельсию. Более всего путники терпели недостаток в обуви. Купить было негде. Для починки унтов рвали полы полушубков. Порожние мешки из-под сухарей шли на починку одежды.
Вследствие глубокого снега лоси не ходили по тайге, а стояли на тех местах, где застала их непогода. Нигде не было видно ни одного следа. Тайга казалась мёртвой пустыней. Раза два Арсеньев останавливался на охоту, но неудачно, потеряли только время.