Огромная эрудиция М.К. Азадовского и личное знакомство с В.К. Арсеньевым позволили ему дать в этих комментариях чрезвычайно ценные материалы для зн а комства с самим путешественником и его окружением...
Печатаемые корреспонденции тщательно выверены по газетному тексту. Но п о следний иногда заключает явные опечатки. В тех случаях, когда было совершенно ясно, что ошибки в тексте являются газетной опечаткой, мы их исправили. Те случаи, когда ошибка в применении научного термина безусловно принадлежит В.К. Арсеньеву, разъяснены в примечаниях...
При публикации текстов В.К. Арсеньева мы сохраняем географические назв а ния и этнографические термины того времени: например, Императорская Гавань (ныне Советская Гавань), Никольск-Уссурийский (ныне Ворошиловск), гольды (н ы не нанайцы), гиляки (ныне нивхи) и др.; сохранен также и термин "инородцы", которым в то время было принято обозначать малые народности; напомним, что тогда термин этот ещё не имел того одиозного значения, которое он получил впоследствии, и широко применялся во всей этнографической литературе.
В некоторых немногих случаях В.К. Арсеньев обозначает растения и животных латинскими названиями. Ввиду того, что эти латинские обозначения приведены В.К. Арсеньевым не систематически, а до известной степени случайно, мы сочли возможным в некоторых случаях, когда дается только родовое название, устр а нить их. Часть этих латинских названий в научной литературе в настоящее время уже заменена новыми. Но мы оставляем их в той форме, в которой их дал В.К. Арсеньев...
В.К. АРСЕНЬЕВ -- ПУТЕШЕСТВЕННИК И ПИСАТЕЛЬ
Из предисловия М.К. Азадовского
...Из всех экспедиций В.К. Арсеньева по Уссурийскому краю самими популярными и наиболее известными являются его экспедиции 1902-1907 гг. Причины эти вполне понятны: эти экспедиции связаны с именем Дерсу Узала, образ которого стоит в центре повествования В.К. Арсеньева и чьё имя как бы слилось с именем путешественника. Но самой значительной, самой большой по времени, по количеству пройденных километров, по научному значению и по значению, наконец, для самого исследователя была Сихотэ-Алинская экспедиция 1908-1910 гг.
Эта экспедиция самая замечательная из всех экспедиций В.К. Арсеньева; она была не только наиболее длительной, но и наиболее трудной. Организована она была Приамурским отделом Русского географического общества; денежные средства были предоставлены главным образом Штабом военного округа, поставившим перед экспедицией ряд особых задач, связанных с вопросами обороны края. В составленном В.К. Арсеньевым отчёте подчёркнуто, что целью экспедиции были естественно-исторические исследования; по вполне понятным причинам он не мог и не имел права упоминать о других задачах.
Районом работ экспедиции была северная часть Уссурийского края: с одной стороны, река Амур и низовья Уссури, с другой -- побережье Татарского пролива; с юга -- реки Самарга и Хади; на севере -- озеро Кизи. "В этих местах, -- писал В.К. Арсеньев, -- горная область Сихотэ-Алиня являлась водоразделом между бассейнами рек Тумнина, Копи и Самарги, текущих в море, и бассейнами рек Хунгари, Хора и Анюя, несущих свои воды к Амуру. Несмотря на более чем полувековой период, отделяющий наше время от того времени, когда русские впервые вступили на эту территорию, к ней более чем применимо выражение Terra incognita (земля неведомая)"1. В своем "Отчёте" В.К. Арсеньев противопоставлял пути сообщения двух частей Уссурийского края: южной и северной -- в южной части проходит железная дорога, имелись почтовые тракты, грузовые и просёлочные дороги; наконец, эта часть края изобиловала "бессчисленным множеством троп, проложенных китайскими охотниками в поисках женьшеня или в погоне за соболем". Такие тропы избороздили край в различных направлениях: "в каждой долине, в глухих горах, в любом ключике всегда можно найти тропинку, которая непременно приведет путника к маленькой зверовой фанзочке"2.
Совсем другую картину представляла тогда северная часть края. Сейчас она перерезана железной дорогой, соединившей берег Амура с побережьем Татарского пролива, по автотрассам мчатся грузовые и легковые машины, но во времена Арсеньева там не было никаких дорог; там были только дорожки, протоптанные лосями вдоль горных хребтов, "по гольцам и осыпям". Но руководствоваться ими было нельзя, ибо они неизбежно завели бы "в такие дебри, откуда назад выбраться будет уже невозможно".