Каждый раз, глядя на такое разбитое судно, невольно жалеешь погибших капитанов; становится жутко при мысли о самой катастрофе... Разбитое брошенное судно! Ни души людей... Точно гигантский труп, выброшенный морем на берег! Люди ушли, оставив его на произвол стихии. Явились хищники и всё, что можно было разграбить, унесли с собою.
На берегу валяются части машин. Они заросли травою; многие из них занесены песком. Видно, что судно старались облегчить, торопились снять всё тяжёлое. Грузы и уголь бросались прямо в воду. Впоследствии уже и машины были свезены на берег, да так и оставлены около самой воды под присмотром дождя, морских брызг и туманов. Теперь они проржавели и никуда уже не годятся.
Более мелкое имущество (гайки, болты, шестерни, поршни, насосы и станины) было сложено в наскоро сделанные из подручного материала сараи. Но это было очень давно: давно уже сюда никто не заходил и не поправлял разрушающихся построек.
Сараи развалились, заросли травой и погребли под своими обломками проржавевшие материалы.
Несмотря на большую и ровную глубину Японского моря и Татарского пролива, плавание около русского побережья вдоль берегов Уссурийского края не только в то отдалённое время, к которому относится гибель парохода "Хедвинг", но даже и теперь ещё сопряжено с большими затруднениями и риском. Особенно тяжело приходится морякам во время ночных штормов; если таковые сопровождаются ещё и туманами, необходимо укрыться в какую-нибудь гавань от разбушевавшейся непогоды и в то же время опасно подходить наугад к берегу. Приходится руководствоваться показаниями часов и лага, а эти показания сплошь и рядом бывают ошибочны, приходится делать предположения и угадывать по карте своё местонахождение, приходится "щупать" берег до тех пор, пока не наткнешься на искомые, желанные "ворота". Тут нужно быть до крайности осторожным. Даже тому моряку, которому приходилось много раз совершать рейсы между Владивостоком и заливом Де-Кастри, которому хорошо знакомо всё побережье, и то случалось ошибаться -- он не мог ориентироваться, и при всём желании зайти в гавань он вынужден был проходить мимо того или другого залива. Теперь представьте себе положение командира судна, который попал в эти места первый раз в жизни и на беду которого в дороге застигли пароход туман и непогода. Капитан 2-го ранга Тигерстедт, много лет проживший на Дальнем Востоке и хорошо знающий условия плавания вдоль берегов Уссурийского края, полагает, что на склонение судового компаса немалое влияние оказывают магнитные железные руды, находящиеся близ берега моря. Этому обстоятельству тоже надо отвести должное место в истории гибели судов у русского побережья3.
Наконец, и самые карты, которыми руководствуются моряки, в некоторых местах составлены неправильно. Например, часть побережья севернее залива Опричник более выдается в море, чем это показано на карте, а мыс Туманный (около мыса Золотой-Суфрен), наоборот, на картах более выдвигается к востоку, чем это есть на самом деле.
Прочитав всё вышеизложенное, гибель "Хедвинга" и других пароходов становится понятной... Нужны маяки.
На всем протяжении от Владивостока до Императорской Гавани, на обычном пути следования пароходов, построены три маяка (Аскольдский, Поворотный и Низменный), и все они находятся между Владивостоком и заливом Св. Ольги, и ни одного нет между этим последним пунктом и Императорской Гаванью. Гибель парохода добровольного флота "Владимир" принудила Главное гидрографическое управление ассигновать деньги на постройку маяка Св. Николая, но гибель трёх судов в районе между заливом Св. Ольги и Императорской Гаванью... осталась забытой.
В самом деле, кроме упомянутого "Хедвинга", в 1906 году пароход "Викинг" выскочил на берег немного южнее залива Опричник, другой пароход приблизительно в то же время, когда погиб и "Хедвинг", разбился о береговые утесы севернее бухты Терней, недалеко от устья реки Адими (49) и реки Худя (фанза Дун-Тавайза).
Этот перечень трёх погибших пароходов красноречиво говорит о небходимости поставить хоть какой-нибудь маяк, где-нибудь около мыса Туманного или в другом месте, на половине пути к Императорской Гавани.