Если нерпа будет убита в морской солёной воде, она будет плавать на поверхности, если же её убить в опреснённой воде (лагуны или близ устьев больших рек), она тонет.
Вполне понятно: тело нерпы приспособлено к жизни в такой плотной среде, какой является солёная морская вода; поэтому вес её тела к весу такого же объема воды будет в таком состоянии, что животное находится, так сказать, постоянно во взвешенном положении.
Изменение веса тела нерпы в ту или другую сторону было бы крайне невыгодно для животного, потому что оно не могло бы с такою лёгкостью плавать, подыматься на поверхность и опускаться опять в глубину, как это мы видим теперь.
Когда животное будет убито, в его легких всегда остается немного воздуха, и потому оно плавает; в пресной же, менее плотной воде равновесие сильно нарушается, и нерпа тонет1.
Орочи знают это, и потому, если им приходится охотиться в устье реки, то они стараются бить зверя тогда, когда он будет на мелком месте, поближе к берегу, -- в таком случае убитое животное подымают со дна острогою, нарочно для этого с собою взятою.
Охота за нерпами начинается с марта месяца. В это время нерпы выходят из воды "гоняться"; они взбираются на лёд и греются на солнце. Такая охота бывает очень добычливой. Ещё издали, заметив животных на белом снегу, орочи скрадывают их, обходят, прикрываясь неровностями льда, и в этом случае бьют наверняка. Рёв нерпы очень неприятен -- он похож на сильное звучное хрипение. Орочи с удивительным искусством подражают ему, заставляя этим животное дольше держаться на воде, пока товарищ целится из ружья, а иногда даже удается приманить её и поближе. Лучшие места охоты: Бохи ("х" с оттенком "г"), Хоие, Удзунгари и бухта Старики. Туда ежегодно весной отправляются орочи на своих лодках и бьют нерп в большом количестве. Если охота была удачной, одна лодка привезёт до 100-150 голов зверя и более.
Мясо нерп совершенно чёрного цвета с фиолетовым оттенком. Инородцы употребляют его в пищу только тогда, когда нет другого; обыкновенно же они берут от убитого животного только жир и шкуру, а мясо бросают. Разрезая нерпу вдоль по брюху, они снимают с нее кожу вместе с жиром, стараясь вынуть только тушу. Уже дома орочские женщины очищают кожу, снимают жир кусками и топят его в котле. Когда он немного остынет, его сливают {Нерпичий топлёный жир не стынет даже и во время больших морозов.} в нерпичий желудок, взятый от того же убитого животного и завязанный с одного конца. Шкварки пожираются людьми. Именно "пожираются"! Глядя, с какой жадностью они на них набрасываются, другой термин, право, подыскать трудно.
Орочи чрезвычайно суеверный народ. Вся жизнь их наполнена разными приметами, условностями и описаниями. Этим они себе отравляют жизнь. Так, например, когда ороч снимает шкуру с нерпы, нос обходят, оставляя его на туше (то же самое некоторые делают и с соболем); тронуть нос -- худая примета: охотник, позволивший себе это, мало того, что сам лишается в будущем добычи, но он принесет непоправимое зло и своим товарищам-односельчанам. Нерпы совсем уйдут из этих мест навсегда и ни за что не будут жить там, где они нашли убитое животное с отрезанным носом. Жир идет в пищу, а кожа на продажу от двух до трёх рублей за штуку. Кожи скупают больше китайцы и русские -- японцы их не берут. Орочи употребляют кожу на торбаза, унты (обувь), на чехлы к ружьям и на шаманскую короткую юбку -- единственный костюм, надеваемый ими поверх обыкновенной одежды в таких случаях.
XXXII
Было далеко за полдень... Несмотря на это, наши проводники-орочи объявили, что нужно укладывать лодки и собираться в дорогу. Или они торопились возвратиться поскорее обратно на реку Копи, или у них были другие свои какие-нибудь соображения и расчёты (кто их знает), но, во всяком случае, они настаивали на том, чтобы не задерживаться и ночью.