Через четверть часа лодки наши были уже в дороге...
Погода стояла удивительно тихая. Море дремало... Дальние мысы, затянутые слабою синевато-белою мглою, казалось, отделились от земли и повисли в воздухе; казалось, будто небо узкою полосою вклинилось в берег и отделило его от моря.
Часа через три пути решено было сделать небольшой привал в одной из маленьких бухточек, которыми изобилует эта часть побережья. Наши собаки, как только заметили, что лодки подходят к берегу, стали выказывать беспокойство: они подымались на скамейки, вставали на борты лодок и визгом и лаем выражали своё нетерпение. Наконец они не выдержали, спрыгнули в воду, поплыли к берегу и, выбравшись на отмель, стали носиться по песку, как сумасшедшие. Людям тоже надоело сидеть в лодке. Все с удовольствием вышли на берег, чтобы размять онемевшие от долгого сиденья члены. Кто начал играть с собаками, кто стал бросать вдоль по воде плоские камни и любоваться всплесками, которые оставляла позади себя ловко пущенная галька; некоторые просто растянулись на песке и беспечно поглядывали в бесконечную даль моря и в беспредельное голубое (50) небо...
"Садись!" -- раздаётся команда; люди поднимаются, окликают собак и идут к лодкам...
Было уже под вечер. Солнце быстро склонялось к горизонту... На воду от гор легли длинные тени. Сразу стало прохладнее...
Морские птицы все вообще рано садятся на ночь. Первыми успокаиваются топорки, чистики и каменушки. Как-то вдруг их не стало видно. Они забились в трещины камней и завтра рано на заре проснутся первыми. После нырков перестают летать бакланы. Они садятся на окруженные водою камни и на карнизы мысов, на такие места, куда не могли бы проникать хищники вроде соболя, хорька или лисицы. Этих птиц очень много. Кажется, будто камни кто-нибудь нарочно установил кеглями или длинногорлыми кувшинами. Тут же среди бакланов можно видеть и чаек. Своей снежной белизной они резко выделяются из среды чёрных птиц. Бакланы их не трогают и как будто совершенно не замечают их присутствия. Одни только стрижи всё ещё с криками носились около берега, и чем ниже опускалось солнце, тем выше они поднимались в воздух. Для них ещё не скоро настанет ночь, они ещё не скоро успокоятся.
Был один из тех чудесных вечеров, которые в это время так редко бывают в прибрежном районе. Внизу, на земле, было уже темно, а вверху небо всё ещё продолжало светиться. Точно боясь, что солнце ещё не скрылось за горизонтом, робко, нерешительно, одна за другой стали показываться звёзды (51).
Часов в восемь вечера сделали привал снова -- лодки вошли в маленькую бухточку и пристали к берегу. В таких случаях людям не надо говорить, что делать: они сами знают, что нужно разложить костёр и варить чай возможно скорее.
Через минуту вспыхнуло весёлое пламя и сразу осветило всё то, что было от него поблизости: лица людей, собак, прибрежные утёсы, нос лодки, вытащенной немного на берег, и конец бревна, Бог знает откуда сюда занесённого водою. Кругом стало как будто вдвое темнее...
Все хотят пить и потому смотрят на чайник. Более нетерпеливые, стоя на коленях и прикрыв рукой лицо от жара, подгладывают сучки и мелкий хворост и ртом стараются раздуть уголья сильнее.