Солнце низко опустилось к горизонту, когда мы вошли в эти камни. День клонился к вечеру; стало заметно прохладнее; от гор со стороны востока медленно поднимался темно-синий теневой сегмент земли с пурпуровой окраской по наружному краю. Идти по таким обломкам скал очень трудно. Надо иметь большую сноровку. Приходится всё время прыгать с одной глыбы на другую. Нога становится то на острое ребро камня, то на сильно наклонную его плоскость. Является положение крайне неустойчивое; задерживаться нельзя, потому что больно и потому что тотчас же теряется равновесие, надо скорее переносить ногу на другой камень и, чуть только коснувшись его, прыгать дальше и дальше, пока не устанут ноги. Минутный отдых и опять прыжки. По сторонам нельзя смотреть, надо внимательно смотреть вперёд и под ноги. Сперва это кажется интересным; люди увлекаются, смеются. Им забавно, что они прыгают через глубокие ямы и щели, но скоро смех прекращается, люди идут молча, а затем начинают ругаться:
-- Ишь ты! Чорт в свайку играл, -- высказывает вслух свои мысли один из моих провожатых.
-- А ты ногу-то долго на камне не держи, -- отвечает ему другой казак. -- Ты ступай на него легонько, как будто бы он хрупкий, стеклянный.
-- Я и так ногу отдергиваю, как от горячего железа, -- говорит начавший разговор.
-- Лучше бы я лишних пять вёрст кружной дорогой прошёл, -- отвечает ему опять второй.
Часам к четырём дня мы дошли до реки Луговой. Орочи называют её Кинэо. Это маленькая горная речка, длиной около восьми вёрст. Узкая лесистая долина около моря сразу расширяется. По всему видно, что раньше это была маленькая, но довольно глубокая бухточка и что она сравнительно очень недавно превратилась в долину. У берега наметён вал из песка и гальки. Раньше здесь была лагуна; она заполнилась наносами и образовала болотистую низину, изрезанную извилинами и протоками реки и густо поросшую высокой травой (вейником). Маленькое озеро около берегового вала с сильно заболоченными берегами было самым глубоким местом этой лагуны, и потому вода сохранилась здесь по сие время.
На берегу стояла пустая орочская юрта; она была брошена. В 1895 г. здесь жили три семьи орочей.
Теперь на реке Луговой никого нет.
Около устья речка оказалась и глубокой, и широкой -- с трудом нам удалось перейти на другую сторону.
Отсюда берег поворачивает к югу и далеко выступает в море. Это место Омодуони. Нам казалось, что мы успеем его обогнуть и к сумеркам дойти до бивака. Не хотелось ночевать отдельно от людей, тем более что всё наше имущество было в лодках, да вообще, выступая с бивака, мы не рассчитывали на ночёвку и потому бодро пошли дальше.