Скоро мы нашли тропинку, но она поворачивала в сторону и шла в горы. По виду она не была похожа на дорожку, проложенную людьми, а скорее напоминала зверовую тропу, и потому мы оставили её и пошли по намывной полосе прибоя. Теперь слева от нас было море, а с другой стороны совершенно отвесная каменная стена высотой до двухсот метров. Узенькая полоска земли между морем и той стеной, по которой нам предстояло теперь идти, была вся сплошь завалена огромными каменными глыбами, значительно превышающими рост человеческий. Мы полагали, что эти груды камней, обвалившиеся сверху, тянутся недалеко, что за следующей "кулисой" мы вновь выйдем на песок и гальку.
Так можно пройти одну-две версты, но затем начинаешь сильно уставать, и чем больше устаёшь, тем неправильнее становится нога и всё чаще и чаще срываешься. Люди оступаются, падают, ушибаются. Острые края камней сильно режут подошву ноги. Ближе к воде есть окатанные гладкие камни, но по ним идти ещё хуже, так как они всегда покрыты мелкими зелёными водорослями и потому чрезвычайно скользкие. Обыкновенно после такой дороги все руки и все ноги покрыты ссадинами и синяками. Через час мы дошли до первого мыса. Любопытство, что за ним мы увидим, надежда, что камней уже больше не будет и что река Нимми близко, придавали нам силы -- мы торопились. Ещё шагов с полсотни -- и мы на мысу. Не без труда мы взобрались на скалу и стали смотреть. Впереди был тот же берег, те же камни, дальше опять кулиса, за ней другая, третья, четвёртая и т.д.
XXXIX
Между тем солнце скрылось за горизонтом -- начало смеркаться...
Пора была остановиться на бивак, но где? Для бивака нужны были прежде всего дрова, а затем пресная вода, но здесь, среди этих скал, не было ни того, ни другого. Если бы ещё было лето, то можно было бы как-нибудь с грехом пополам скоротать ночь, но теперь в октябре, когда по ночам уже стала замерзать вода, без тёплой одежды, в одних лёгких рубашках -- это было немыслимо. Мы поняли свою ошибку: надо было ночевать на реке Луговой. Теперь же оставалось только одно -- это идти вперед, идти до тех пор, пока где-нибудь мы не встретим буреломный лес, выброшенный волнением на берег. Обыкновенно в бухтах, на песчаных наносах и около устьев рек его всегда бывает очень много; здесь же как на грех не было ни одной щепки, ни одной палки -- одни камни, голые камни...
Мы начали уставать, пробовали садиться и отдыхать, но тотчас же холод и сырость давали себя чувствовать. Это принуждало нас идти дальше. Прыгая с одной глыбы на другую, мы согревались, а согреваясь, зябли ещё более, если останавливались хоть на минуту.
Через час мы добрались до второй "кулисы". За ней были опять скалы, всё тот же едва заметный изгиб берега и всё та же пустынная полоса прибоя, заваленная камнями.
Недалеко от берега, несколько в стороне, на большом плоском камне сидело множество бакланов. Птицы собрались на ночлег, но, услышав шум, они все повернули головы в нашу сторону и приготовились слетать при малейшем намёке на опасность. Теперь они плохо видели и потому ещё более насторожились. Наконец один баклан не выдержал, тяжело взмахнул крыльями и взлетел на воздух, и тотчас же вслед за ним, как по команде, сразу снялись все птицы и полетели стороной вдоль берега к тому мысу, который остался у нас позади.
Чем больше сгущались сумерки, тем идти становилось всё труднее и труднее. Глаза стали плохо уже различать, где грани камней, где щели. Люди все чаще и чаще оступались и падали... Камни быстрее лучеиспускали свою теплоту -- становилось всё холоднее и холоднее. Стоячая вода стала покрываться тонким слоем льда; мокрые водоросли замёрзли и хрустели под ногами. На небе кое-где зажглись крупные звёзды. Море было тихое-тихое -- волнение улеглось совсем так, что даже у берега совершенно не было слышно всплесков прибоя. В природе воцарилась какая-то особенная мертвящая тишина. Такая тишина как-то особенно гнетуще действует на душу. С неимоверным трудом мы дотащились до третьего мыса. Здесь отвесная стена преградила нам дорогу. Мы попали в тупик, скалы прямо обрывались в море. С каким бы удовольствием мы остались здесь на ночь. Казаки начали шарить в камнях руками в надежде найти дрова ощупью, но дров не было. Что делать? Собрали маленький совет. Было только два выхода: или надо было возвращаться назад к реке Луговой, или же надо было обойти мыс вброд по воде и идти вперёд до тех пор, пока мы не найдём дров или пока не дойдём до своих лодок, то есть до бивака.
У всех у нас у троих ноги сильно болели, руки были исцарапаны, колени разбиты. А что если дальше мы опять не найдём дров, если до бивака ещё далеко, что если нам всю ночь придется лазить по этим ужасным камням?! Да мы и не выдержим! Усталость возьмёт своё, тогда не только можно будет простудиться, а прямо-таки замёрзнуть. Обидно идти назад, когда с таким трудом пройдено так много. А может быть, наш бивак находится тут, сейчас же за этим мысом. Неизвестность того, что находится впереди, надежда на счастье и риск решили вопрос в пользу последнего предположения, и мы пошли опять.