Прежде всего в глаза бросились бесчисленные штабели дров, а за ними, выше на берегу, и жилые постройки.
Невесёлую картину мы увидели: дома давно пришли в ветхость, срубы большею частью сгнили; самые постройки покосились, тёс с крыш съехал и оголил решетины, околицы, сделанные на живую нитку, во многих местах повалились; на дворах развал, грязь, мусор.
Общее впечатление таково: как будто здесь давно был погром, люди ушли и всё так оставили. Две тощие гнедые лошади лениво плелись вдоль села, хлопая губами, подбирали что-то на дороге, фыркали и подымали пыль. Большего развала, большей неряшливости мне никогда не приходилось видеть.
По дороге, вдоль села, нигде не видно следов колес. Очевидно, здесь никто на телегах давно уже не ездил. Встречный мужик славянского типа, с светло-русой бородой, охотно стал с нами разговаривать. От него мы узнали, что крестьяне переселились сюда лет сорок тому назад из Вятской губернии, живут с достатком, но неряшливо; хлебопашеством не занимаются совершенно, и не все даже имеют огороды. Главное занятие крестьян села Вятского -- заготовка и поставка дров в город и на пароходы, а также рыбная ловля. То и другое выгодное дело. Расчёт простой: работнику за заготовку одной сажени дров хозяин платит 1 р. 10 к., а поставка той же сажени на пароход дает 5-5 р. 50 к. Заготовка дров производится зимой на санях; летом лошади на воле, отдыхают. Так как от села никуда никаких дорог нет, а сообщение в город производится по Амуру на пароходах, то во всём селе Вятском едва ли найдется хоть одна телега.
Неуютно было в Вятском, и мы пошли к пароходу. Наш словоохотливый собеседник провожал нас до самой реки и всё рассказывал о заготовке дров и усиленно размахивал руками.
На пароходе была большая суматоха, стоял невообразимый шум -- грузили дрова. Я ушёл к себе в каюту, но долго не мог уснуть, оделся и вышел на палубу. Была отличная лунная ночь. Вода серебрилась. Река казалась спокойной, величавой.
Бесчисленное множество мелких ночных бабочек носилось в воздухе; они кружились около фонарей и, обожжённые, массами падали на палубу.
Поздно ночью пароход пошёл дальше, и 25 июня, около 8 час. утра, мы были уже в селе Троицком. Здесь нас ждали гольды с лодками. Сделав спешно ещё кое-какие закупки, мы тотчас же поехали с гольдами к реке Дондон.
Ехать вверх по протокам реки Амура пришлось целый день. Слева от нас тянулись обширные поёмные луга, обильно заросшие злаками (Calamagrostis Villosa) и осоками (Corex). Во многих местах описываемые поёмные луга стали подсыхать, кочки выравниваться и чаще стали появляться травы широколистные.
Около берегов, как и везде, заросли тальников.