2 Труд Маргаритова, на который ссылается В.К. Арсеньев, -- "Об орочах Императорской Гавани". Исследование В.П. Маргаритова. Издание Общества изучения Амурского края в г. Владивостоке. СПб., 1888, описание орочских жилищ: стр. 5-8. Однако, восхищаясь точностью описания В.П. Маргаритова, В.К. Арсеньев вносит ряд существенных поправок, освещая с гуманистической точки зрения многие явления, к которым автор исследования об орочах подходил механистически и порой чрезмерно упрощенно. Одним из таких коррективов является замечание В.К. Арсеньева об опрятности орочских женщин. В настоящее время все орочи живут в домах обычного типа, но отдельные представители старшего поколения ещё не могут вполне привыкнуть к условиям нового быта. С. Бытовой рассказывает, что некоторые орочи и орочки спят неизменно на полу, хотя в комнатах у них стоят кровати (Бытовой С. Поезд пришел на Тумнин, стр. 109).

К ГЛАВЕ XIX

Напечатано: "Приамурье", No 841, от 4 июня 1909 г.

Настоящий очерк имеет ряд соответствий с CA: "зверинец" в селении Дата (стр. 76), устье реки Тумнин (стр. 77), описание лодок (стр. 79), рассказ о едва не кончившейся катастрофой охоте на нерп (стр. 77-78).

1 Описание зверинца в CA несколько отлично: в частности, там упоминаются сидящие в других домиках медведь, предназначенный для убиения на празднике, и лиса; но, с другой стороны, не упомянуты кабан и филин.

Медвежонок в клетке, очевидно, готовился для будущего жертвоприношения на медвежьем празднике. Если при охоте на медведя, предназначенного для праздника, находили медвежонка, то его приводили в стойбище и заходили с ним в каждую юрту. Его пребывание в юрте знаменовало удачу на охоте, вследствие чего каждый охотник желал, чтобы медвежонок посетил его юрту. И.А. Лопатин так описывает процесс обхода стойбища с медвежонком: "Его водят за два длинных и крепких ремня, которые держат с каждой стороны человека по 3-4. Вслед за медвежонком идут все собравшиеся на праздник, а также все жители стойбища. Это хождение со зверёнышем доставляет участникам необыкновенное веселье и оживление. Все веселы, всем интересно посмотреть на смешные движения медвежонка. Каждое забавное, неловкое поворачивание вызывает взрыв самого неудержимого и громкого хохота". "Несколько человек бьют палками в особое сооружение (гудтяджи). Последнее представляет собою два столба высоты сажени в две, вбитых в землю в наклонном положении. На вершинах столбов надеваются кисти из древесных стружек, подобные тем, что надевают на себя шаманы. К столбам подвешивается в горизонтальном положении бревно, на одном конце которого очень искусно вырезается голова медведя. Бревно при ударах по нему издает громкий звук...".

"После обхода стойбища медвежонка сажают в особую, приготовленную для него клетку". Такие хождения совершаются ежедневно в продолжение всего праздника; затем запирают в клетку, где он и будет содержаться три-четыре года. "Кормят его усиленно и следят за ним очень внимательно" (Лопатин И. Орочи -- сородичи маньчжур. Харбин, 1925, стр. 21-22). Об обычае орочей держать в особых срубах медвежат упоминает и В.П. Маргаритов: "Если кто изловит в тайге маленького медвежонка, то он считает своим долгом кормить его примерно лет до трёх с тем, чтобы потом публично убить его и съесть в сообществе с другими" (Маргаритов В.П. Назв. соч., стр. 33), -- ритуальный характер этого обычая Маргаритову, однако, был не вполне ясен.

2 Улимагда (иначе: ульмагда, угдэ) -- наиболее распространенный у орочей тип лодок-однодеревок. Изготовляются они обычно из тополя (реже из липы), управляют ими при движении вверх стоя, отталкиваясь шестами; при плавании вниз по реке употребляют короткие весла.

3 О старике Иване Михайловиче с Копи (Иване Бизанка) В.К. Арсеньев подробно рассказывает в главе 5-й CA, а также и в CT: орочское имя его было -- Чочо Бизанка; "это был удалый охотник, смелый мореход и кузнец на славу. Только он один умел починять замки у ружей" (CA, стр. 96). "Его отец и мать очень давно погибли в тайге от страшной оспы, а малолетку подобрали своеродцы" (CT, стр. 15). "Когда он был юношей, какой-то проезжий миссионер крестил его и назвал Иваном. Крестным отцом его был тоже какой-то случайный русский, Михаил. Годы шли, в волосах Чочо заблестели серебряные нити, и с тех пор его начали величать Иваном Михайловичем. Старику было около 70 лет, но на вид ему нельзя было дать этого возраста. Он был невысокого роста, круглая его голова с жиденькой косичкой поседевших волос, мелкие черты лица, но без глубоких морщин, смуглая кожа, небольшая тёмная растительность на верхней губе и подбородке, маленькие руки и ноги дадут читателю некоторое представление о человеке, с которым впоследствии мне суждено было очень сдружиться. Тембр голоса его был выше обыкновенного с хриплыми нотками. Нельзя сказать, чтобы он был речист, но говорил он охотно и немного подшучивал над неудачами молодых охотников" (стр. 95-96). В 1897 г. он спас от голодной смерти пассажиров затонувшего судна "Владивосток" (см. далее главу XXV). В 1927 г. В.К. Арсеньев вновь встретился с ним. Он был уже совершенно слеп и жил со своими родичами на реке Копи, "ожидая, когда пробьёт его последний час". Бизанка был свидетелем первого прихода русских и потопления ими корабля ("Паллады").

К ГЛАВЕ XX