-- Чего? -- не разобрала Саша.
-- Корделія, Корделія Платоновна... надзирательница наша,-- пояснила Иванова.
-- Пора спать,-- сказала въ дверяхъ скрипучая дама.
-- Сейчасъ, -- вяло отозвалась Иванова.
Черезъ минуту уже всѣ лежали подъ несгибающимися твердыми одѣялами. Кохъ сейчасъ же захрапѣла.
-- Ишь, дьяволъ добродѣтельный! -- со злостью сказала о ней Иванова. -- Сколько въ ней этой самой добродѣтели!
Электричество разомъ потухло. Раскалившаяся дужка еще краснѣла въ темнотѣ, и слышно было слабое придушенное сипѣніе.
А когда это сипѣніе затихло и воцарилась совсѣмъ мертвая тишина, робкій голосъ, который самой Сашѣ показался страннымъ, произнесъ во мракѣ:
-- А если у меня есть для чего... это самое?...
-- Дура! -- отозвался съ непоколебимымъ презрѣніемъ сиплый и глухой басъ.