Они стояли другъ противъ друга, точно не рѣшаясь выговорить чего-то. Въ коридорѣ было полутемно, и они неясно видѣли глаза другъ друга, но что-то росло и крѣпло между ними. Былъ одинъ моментъ, который Саша помнила уже потомъ всю жизнь, но чего-то не хватило. Дмитрій Николаевичъ опустилъ глаза и сказалъ:
-- Жаль... Ну, я потомъ приду... Къ вамъ, значитъ, всегда можно?
Саша вздохнула покорно, но грустно.
-- Всегда... Прямо меня и спросите.
-- Да я и сегодня спрашивалъ, а швейцаръ сказалъ, что у нихъ такой нѣтъ.
Саша всплеснула руками.
-- Ахъ, противный старичокъ какой! Я же ему сегодня сама говорила...
Саша растерялась и засмѣялась своему смущенію.
-- Ну, надо итти, -- сказала она и не уходила.
-- А... -- началъ Дмитрій Николаевичъ.