-- Ты такъ обрадуешь этимъ маму и меня, -- ободряя говорила Нюня, идя съ нимъ.
Дмитрій Николаевичъ рѣшительно подобрался и пошелъ, но въ дверяхъ остановился и, поддаваясь внезапному влеченію, спросилъ, глядя прямо въ глаза Нюнѣ:
-- А ты бы сдѣлала на моемъ мѣстѣ такъ?
-- Конечно! -- твердо отвѣтила Нюня, потому что была въ этомъ убѣждена.
-- Если бы ты видѣла эту дѣвушку, -- вспоминая Сашу и испытывая какое-то нѣжное и тревожное чувство, продолжалъ Дмитрій Николаевичъ, -- она такая несчастная. И не она виновата передъ обществомъ, а общество передъ нею...
-- Да, да, -- вдругъ испуганно согласилась Нюня; ей показалось, что онъ хочетъ предложить ей увидѣться съ этой дѣвушкой.
Дмитрій Николаевичъ хотѣлъ еще что-то сказать и не находилъ словъ, а Нюня поспѣшно перебила, чтобы не дать ему высказать:
-- Да гдѣ ты узналъ?...
-- Да тамъ... товарищи сказали, -- весь багровѣя отъ прилившей сразу крови, упавшимъ голосомъ проговорилъ Дмитрій Николаевичъ. Такъ я пойду...
-- Да, иди, иди -- также упавшимъ голосомъ и такъ же торопливо сказала Нюня, почти догадываясь и боясь догадаться.