У него кружилась голова отъ слабости и въ ушахъ звенѣло, и ему уже не было дѣла ни до кого и ни до чего на свѣтѣ, кромѣ тупой, ноющей боли въ груди. Саша взяла.
-- Больше ничего? -- спросилъ Семеновъ.
-- Ничего, -- только прошевелила губами Саша.
Семеновъ помолчалъ.
-- Ну, прощайте.
-- Прощайте.
Семеновъ пошелъ прочь, согнувъ спину и покашливая.
Саша долго и тихо стояла и смотрѣла въ спускающуюся съ лѣстницы худую, потертую спину студенческаго сюртука; потомъ положила деньги въ карманъ и пошла въ "дежурную" комнату. Тамъ она прилегла на кровать и сжалась въ комокъ, точно стараясь, чтобы никто ея не видѣлъ.
-- Больны, Козодоева? -- спросила сидѣлка.
-- Неможется, -- тихо отвѣтила Саша.