-- А почему-- нет?-- тоже улыбаясь, спросил Виноградов.
-- Да потому, что я -- природе чужой. Нас с детства так воспитывают, что мы смотрим на природу, как на место прогулок и воспитательных экскурсий. Покажут три травинки и один камешек, расскажут из какого они рода, класса, вида, разновидности, видоизмененности и прочую дребедень... И мы выносим такое представление, что... "хороша Маша, да не наша", Бог с ней совсем... Ну, потом, господа писатели,-- Борисов подмигнул в сторону Гвоздева,-- рассказывают нам о природе увлекательные сказки...
-- Ну?
-- Ну, мы и начинаем любить природу смесью любви к литературе и страха к трудной естественной истории... Да и вообще, слишком мы отошли от жизни природы и можем только платонически обожать ее. Я здесь шагу ступить не сумею... Меня тут всякая букашка заест.
Иван оглянулся на господ и, усмехаясь, передернул плечами.
"Ишь ты, что выдумают",-- подумал он.
Виноградов посмотрел на Борисова и невольно засмеялся: очень щуплым, маленьким и беспомощным показался ему Борисов.
-- Смейся, смейся, здоровяк, -- беззлобно закивал ему Борисов.
-- Тебе-то хорошо, если ты быка за рога свалить можешь; при случае и пахать, и косить, и все такое можешь, а я что...
-- Мозгляк...-- неожиданно подсказал Сергей. Все засмеялись.