-- Все в своем роде... -- начал было Виноградов, самодовольно улыбаясь.
-- Нет, брат,-- перебил Борисов, -- разве можно сравнить: у тебя все это в движении... Твои хлопоты -- твоя жизнь, а мы убиваем ими свою... Мы, понимаешь, только тогда и живем, когда хоть на час освободимся от своих хлопот, а ты...
-- Да, я понимаю, что ты хочешь сказать,-- перебил Виноградов.
-- К вашим хлопотам мы как к отдыху переходим,-- вставил Гвоздев.
-- Ты вон дышишь полной грудью, а мы и дышать-то так разучились,-- закончил Борисов, но вовсе не с грустью, какую можно было ожидать от его слов, а с каким-то веселым удовольствием.
Все умолкли и с наслаждением дышали густым вкусным воздухом, шире обычного открывая рты, и почти влюбленными глазами глядели в зеленеющий простор.
Лошади бежали мелкой, быстрой рысцой, бодро потряхивая гривами, и Иван только для виду передергивал вожжами. Сзади, по свежей земле, быстро и ровно стлались следы колес, так что было приятно смотреть, и пестро рябились мелкие лужицы, точно кусочки битого голубого и розового стекла.
-- Вот мы смеемся над толстовцами,-- опять начал Борисов, мечтательно щуря глаза,-- а как посмотришь вокруг, так не то, что "в толстовцы", а и в пустынники потянет...
-- Ну, и иди,-- улыбаясь, сказал Сергей.
-- Да, иди...