Андрей Ивановичъ. Сдѣлай одолженіе!.. (Отворачивается).
Сергѣй Петровичъ. Вы бы лучше отдохнули, Семенъ Семеновичъ. Вѣдь вы, навѣрное, всю ночь не спали.
Семенъ Семеновичъ. Не спалъ!.. Тяжело, все-таки, знаете!.. Человѣкъ я стараго закала... это глупо, конечно... у меня устарѣлыя понятія, а все-таки... Вѣдь весь городъ смѣется!..
Сергѣй Петровичъ. Никто надъ вами не смѣется, Семенъ Семеновичъ, а напротивъ, всѣ васъ жалѣютъ. Развѣ это ваша вина, что Клавдія Михайловна поступила такъ... легкомысленно? Это -- позоръ для нея, а не для васъ!.. Пойдемте, Семенъ Семеновичъ.
(Подымаетъ его подъ руку. Семенъ Семеновичъ покорно подчиняется всему, не переставая озабоченно тереть лысину. Сергѣй Петровичъ уводитъ его въ свою комнату и скоро возвращается).
Сергѣй Петровичъ. Слушай, Андрей... Нельзя же такъ!.. У человѣка вся душа исковеркана, а ты лѣзешь съ какими-то непрошенными разоблаченіями! Это грубо и жестоко!..
Андрей Ивановичъ (упрямо). Пусть знаетъ правду!..
Сергѣй Петровичъ. Зачѣмъ?.. Чему это поможетъ? Андрей Ивановичъ. Все равно!.. Не могу я видѣть, когда человѣкъ до такой степени попадаетъ подъ вліяніе какой-то дрянной бабы, что уже ничего не видитъ и не понимаетъ!.. Что за дряблость душевная!..
Сергѣй Петровичъ (какъ-бы смутившись). Ты никогда не любилъ, Андрей!
(Садится за столъ и перебираетъ какія-то бумаги).