Елена Николаевна. Я не знаю... о какихъ любовникахъ ты говоришь?!.
Сергѣй Петровичъ (какъ въ бреду). Что ты сдѣлала со мною?.. Что ты сдѣлала съ нами обоими!.. Развѣ я могъ бы повѣрить, что когда-нибудь дойду до такой мерзости, до такого униженія!.. Когда я сталъ догадываться, я думалъ, что если увижу самъ, я, просто, уйду отъ тебя!.. Но въ той лжи, которою ты опутала и себя, и меня, нельзя разобраться: я видѣлъ тебя въ объятіяхъ любовника, и уже не вѣрю даже собственнымъ глазамъ!.. (Въ страшномъ порывѣ, притягивая ее къ себѣ). Лена... дѣтка моя... скажи правду!..
Елена Николаевна. Что же я тебѣ скажу?.. Я говорю, а ты не вѣришь!.. Я тебѣ не измѣняла!..
Сергѣй Петровичъ. Правда?.. Лена, правда?.. (Сжимаетъ ея руки, съ тоской и надеждой заглядывая въ глаза).
Елена Николаевна. Конечно, правда!.. Глупый!..
Сергѣй Петровичъ. А если нѣтъ?.. А если ты сейчасъ въ душѣ смѣешься надо мной?.. Такъ не обращаются съ женщинами, которыя не давали на это права!.. А ваши свиданія?..
Елена Николаевна. Никакихъ свиданій у меня не было!.. Я только разъ зашла къ нему на минутку, чтобы объясниться... Этого не надо было дѣлать, но я не придавала этому значенія... И, вѣдь, я же все разсказывала тебѣ!
Сергѣй Петровичъ (отбрасывая ея руки). Лжешь!.. Ты не говорила мнѣ, что была у него!
Елена Николаевна. Ну, значитъ... забыла...
Сергѣй Петровичъ. Забыла?.. (Горько смѣется). Такъ!.. Странная забывчивость! А письма, а телеграммы?.. Тоже забыла?..