(Сергѣй Петровичъ выпускаетъ ея руку. Она потираетъ сдавленное мѣсто, съ ненавистью затравленнаго звѣря оглядываясь на него, потомъ отворачивается, усаживается удобнѣе и начинаетъ, какъ-будто совершенно спокойно, поправлять прическу. Совершенно неожиданно, коротко размахнувшись, мужъ бьетъ ее по головѣ).
Елена Николаевна. Ай!.. (Падаетъ на ручку дивана, дико смотритъ на него, и вдругъ, уткнувшись лицомъ въ подушку, начинаетъ тихо и жалобно плакать).
Сергѣй Петровичъ (мгновенно опомнившись, въ страшномъ приливѣ стыда и отчаянія). Лена!.. Лена!.. Прости!.. Я не хотѣлъ!.. Я съ ума сошелъ!... Леночка!. (Бросается къ ней, цѣлуя руки, плечи, волосы, стараясь повернуть къ себѣ).
Елена Николаевна. Уйди!..
Сергѣй Петровичъ. Леночка!.. Я не помнилъ себя!.. Господи, до чего мы дошли!.. Я ударилъ тебя!.. Мою бѣдную, милую, слабую Леночку!.. Прости меня!.. Я сумасшедшій!..
Елена Николаевна (вдругъ приподымаясь и съ животной злобой глядя въ лицо). Ты не сумасшедшій, а дуракъ!..
Сергѣй Петровичъ. Лена!..
Елена Николаевна. Ну, да... дуракъ!.. Идіотъ!.. Я тебя ненавижу!.. Уйди-и!.. (Дико выкрикиваетъ послѣднее слово).
(Сергѣй Петровичъ, отшатнувшись, со страхомъ смотритъ на нее. Лицо Елены Николаевны совершенно искажено, волосы спутаны, въ глазахъ страшная, неутолимая, животная ненависть).
Елена Николаевна. Ну, что же ты стоишь?.. Тебѣ надо было знать правду? Ну, такъ, вотъ же тебѣ правда: измѣнила!.. Слышишь?.. Я тебѣ измѣнила!..