Сергѣй Петровичъ (съ послѣдней отчаянной мольбой, вѣря и не вѣря). Лена!..
Елена Николаевна. Что -- Лена?.. Ну, да... измѣнила!.. И не съ нимъ однимъ... у меня было много любовниковъ!.. И всѣ это знали, одинъ ты, идіотъ несчастный, ничего не видѣлъ!.. Я тебя презираю, ненавижу... ты мнѣ надоѣлъ!.. Оставь меня!..
Сергѣй Петровичъ. Замолчи!.. (Хватаетъ ее за руки, точно стараясь удержать).
Елена Николаевна (съ дикимъ, мстительнымъ торжествомъ). Да!.. Да!.. Измѣнила!. Смѣялась надъ тобой!.. И если ты меня простишь, я опять измѣню тебѣ... съ нимъ, съ чортомъ, съ дьяволомъ!.. Буду отдаваться всѣмъ и каждому!..
Сергѣй Петровичъ. Да замолчи же!.. (Не помня себя, старается зажать ей ротъ).
Елена Николаевна (вырываясь). Ты же хотѣлъ знать правду!.. Можетъ, тебѣ нужны подробности?.. Изволь... я...
(Въ слѣпомъ бѣшенствѣ, стараясь заглушить ее, Сергѣй Петровичъ инстинктивно хватаетъ ее за горло. Елена Николаевна отчаянно бьется, пытаясь оторвать его руки и сказать еще что-то. Они сваливаются съ дивана на полъ. Елена Николаевна начинаетъ хрипѣть, заглушенно стонетъ и затихаетъ въ мелкой дрожи. Сергѣй Петровичъ еще долго держитъ ее за горло, потомъ всматривается въ лицо, нагибается, прислушивается и вдругъ тихо начинаетъ подыматься, отступали пятясь до самаго стола. На лицѣ у него кривая, странная и страшная, не то улыбка, не то гримаса).
Сергѣй Петровичъ. Ну, вотъ... добилась!..
(Начинаетъ сзади шарить по столу, натыкается на папиросу, машинально подноситъ къ глазамъ, тупо, какъ бы не понимая, смотритъ на нее, потомъ вдругъ роняетъ, тихо опускается на стулъ и странно, точно отъ сильнаго холода, потираетъ руки, не спуская глазъ съ трупа).
ЗАНАВѢСЪ.