Елена Николаевна. Не буду, не буду!.. Прости!.. Теперь, когда мужчины будутъ подходить ко мнѣ, я буду дѣлать вотъ такъ!.. (Дѣлаетъ забавную и уродливую гримаску). Хорошо?..
Сергѣй Петровичъ. Не паясничай, Лена!.. Все это гораздо серьезнѣе, чѣмъ ты думаешь!.. Неужели тебѣ, все-таки, кажется все это пустяками?.. Какъ же мало ты уважаешь меня!
Елена Николаевна. Ну, довольно!.. Ты сказалъ, и кончено!.. Я не знала, что это тебѣ такъ непріятно"!.. (Сергѣй Петровичъ дѣлаетъ безнадежное движеніе). Ну, да... ну, да... я понимаю!.. Конечно, это было гадко!.. Но, вѣдь я больше не буду!. Ну, не сёрдись!.. Поцѣлуй меня!..
Сергѣй Петровичъ. Ахъ, Лена, Лена!.. Ты все-таки не понимаешь!.. Неужели мы говоримъ на разныхъ языкахъ, и ты не можешь понять, какъ все это грязно и пошло?
Андрей Ивановичъ (съ балкона). Сергѣй!.. Мы уходимъ!..
ЗАНАВѢСЪ.
ДѢЙСТВІЕ ТРЕТЬЕ.
Въ городской квартирѣ Сергѣя Петровича. Нѣчто въ родѣ гостиной: рояль, картины, уголокъ изъ мягкой мебели и драпировокъ. Какъ въ мастерской художника, все безалаберно, но красиво. Двѣ двери, прямо -- въ прихожую, направо -- во внутреннія комнаты. Елена Николаевна сидитъ въ уголкѣ, съ ногами забравшись на диванъ. Она одѣта по-домашнему, легко, но нарядно, въ какой-то ворохъ кружевъ и лентъ, вся мягкая и пушистая, какъ кошка. Сережа сидитъ у рояля, Сергѣй Петровичъ, видно торопясь, стоитъ посреди комнаты.
Сергѣй Петровичъ. Значитъ, Соня поправляется?.. Я радъ. Она милая дѣвочка! А вы, что жъ такъ рѣдко къ намъ заходите, Сережа?
Сережа. Да я все собирался...