Сергѣй Петровичъ. Да будетъ тебѣ!.. Это скучно, наконецъ!
Елена Николаевна. Скучно?.. А мнѣ не скучно, когда ты на каждомъ шагу дѣлаешь мнѣ гадости?
Сергѣй Петровичъ. Побойся ты Бога! Какія я тебѣ гадости дѣлаю?
Елена Николаевна. Конечно, гадости!.. Все ты меня въ чемъ-то подозрѣваешь, ловишь... ставишь въ неловкое положеніе передъ какимъ-то Мальчишкой!.. Ты своей глупой ревностью мнѣ жить не даешь!.. Я не могу больше!.. (Плачетъ).
Сергѣй Петровичъ. Но согласись сама, что это было странно! Почему же ты такъ растерялась, когда я вошелъ?..
Елена Николаевна. Ну, да, конечно!.. Я тебѣ измѣнила, цѣловалась... отдалась ему, вотъ, тутъ, у двери!..
Сергѣй Петровичъ. Я не говорю этого... Но почему же ты такъ отскочила отъ него?
Елена Николаевна. Никуда я не отскакивала, а просто ты меня испугалъ... Ты же знаешь, какъ у меня нервы разстроены!.. Ну, а когда ты разыгралъ эту глупую сцену, конечно, намъ обоимъ стало неловко!.. Удивительно остроумно!.. Тебѣ, кажется, очень хочется, чтобы этотъ мальчишка, въ самомъ дѣлѣ, вообразилъ, что ты ревнуешь меня къ нему!..
Сергѣй Петровичъ. Ну, хорошо... я виноватъ!.. Мнѣ показалось... Ну, и будетъ! Засмѣйся!.. Смѣйся!..
(Тормошитъ ее. Елена Николаевна понемногу успокаивается, наконецъ улыбается и уже шутя отталкиваетъ его).