Умъ и глупость, красота и безобразіе, здоровье и болѣзненность, талантливость и тупость, сила и слабость ставятъ людей въ столь неравныя условія борьбы, что ихъ жизненные интересы подвергаются опасности съ перваго же момента ихъ существованія.
Устранить эту опасность можно только установленіемъ такого права, которое ограждало бы интересы всѣхъ.
Собственно, природа знаетъ только одно право -- право сильнаго. Согласно ея жестокимъ законамъ, каждый долженъ самъ завоевывать свою долю свѣта, тепла и счастія. Тотъ, кто не способенъ къ этому, обреченъ на гибель или на жалкое рабское существованіе.
Однако признаки силы и слабости распредѣляются случайно и пестро: красота часто соединена съ глупостью, умъ съ болѣзненностью, талантливость съ безобразіемъ, здоровье съ бездарностью... Кромѣ того, индивидуальная сила подвержена постояннымъ колебаніямъ въ зависимости отъ случайности, обстановки, возраста, болѣзней; она отнюдь не абсолютна, а лишь сравнительна: одинъ и тотъ же человѣкъ можетъ быть сильнымъ въ одномъ случаѣ и слабымъ въ другомъ.
Очевидно природное право сильнаго есть нѣчто колеблющееся, неустойчивое, требующее постоянной настороженности, равно изнурительной какъ для слабаго, такъ и для сильнаго. Никакое общество не можетъ спокойно существовать, опираясь на такое шаткое основаніе, а потому въ сознаніи людей давно возникла мысль о созданіи такого общественнаго строя, который покоился бы на болѣе прочномъ фундаментѣ.
Для осуществленія этой идеи нужно было найти неизмѣнную величину, которая могла бы служить постоянной и однообразной мѣрой права. Такая величина была найдена, и въ основу вошло понятіе объ абсолютномъ правѣ каждаго человѣка на жизнь.
Конечно, это право ошибочно признается естественнымъ и абсолютнымъ, ибо оно, несомнѣнно, зиждется на представленіяхъ нравственнаго порядка, а всякій нравственный законъ есть продуктъ человѣческаго, слишкомъ человѣческаго, творчества. Самое понятіе о правѣ не можетъ быть естественнымъ, ибо природа не знаетъ никакихъ правъ и вѣдаетъ только возможности.
Тѣмъ не менѣе, въ процессѣ общественнаго развитія право каждаго человѣка на жизнь настолько вошло въ сознаніе, что пріобрѣло дѣйствительно характеръ абсолюта и претворилось въ идею всеобщаго равенства.
Соціализмъ и есть воплощеніе этой идеи и ея завершеніе, ибо соціалистическое ученіе требуетъ не только равенства правъ, но и равенства обязанностей.
Ученіе, равно соблазнительное какъ для идеалистически настроенныхъ верховъ интеллигенціи, такъ и для грубо эгоистическихъ низовъ общества, не могло не завладѣть умами и не увлечь за собой массы. Какъ двуликій Янусъ, соціализмъ поворачивается къ однимъ -- свѣтлымъ ликомъ братства, равенства и свободы, къ другимъ -- свиной мордой всеобщей сытости.