Я думаю, что это не такъ! Если бы Богъ и былъ, то лучше было бы увѣрить человѣчество, разъ и навсегда, что его нѣтъ вовсе.
"Царство Божіе внутри насъ!" Человѣкъ долженъ искать и найти миръ внутри себя, не возлагая свои упованія на туманные миражи, на что бы то ни было, уже потому чуждое ему и далекое, что оно всегда слишкомъ велико. Люди не должны жертвовать близкимъ для дальняго. Въ томъ, что до сихъ поръ они только и дѣлали, что думали о дальнемъ, было большое несчастіе. Ибо они уходили отъ подлинной жизни, отъ подлиннаго человѣка въ область туманныхъ представленій и, задравъ носы къ небу, слѣпо топтали то, что было у нихъ подъ ногами, что было -- они сами, ихъ собственная жизнь.
Человѣку не нужно Бога, какъ бы онъ ни назывался -- Іеговой, Человѣчествомъ или Общимъ Благомъ, и гдѣ бы онъ ни обрѣтался -- въ небесахъ наверху или на землѣ внизу.
Надо же, наконецъ, понять, что коротенькая жизнь наша это и есть все, что человѣку отпущено природой, какъ плата за ту непосильную и непостижимую службу, которую несетъ онъ въ мірозданіи, самымъ фактомъ своего существованія.
Все равно, значенія этой службы ему никогда не узнать, ибо смыслъ ея заложенъ въ вѣчности и безконечности, которыхъ не вѣчный и не безконечный мозгъ человѣческій вмѣстить не можетъ.
Значитъ, надо, получая свою нищенскую плату,-- нѣсколько мгновеній живого дыханія,-- постараться не проматывать ее на всякія фантастическія затѣи, а наилучше и цѣликомъ истратить на собственную потребу.
Можно говорить все, что угодно, можно строить гипотезы, какія взбредутъ въ праздный умъ, но фактъ остается фактомъ, пока онъ не опровергнутъ фактами же: когда умираетъ человѣкъ, для него исчезаетъ все -- и солнце, и люди, и идеи. Человѣкъ, дѣйствительно, мѣра вещей и центръ вселенной.
Это не Штирнеровскій эгоцентризмъ, съ его единственнымъ Я, для котораго не существуетъ ничего кромѣ своего Я. Нѣтъ, одно свое Я только дубовому бревну и нужно, да и то еще -- можетъ быть! Человѣку же нуженъ весь міръ -- и солнце, и люди, и звѣри, и зеленая трава. И больше всего -- люди, ибо страшная вещь -- одиночество. Самая смерть, можетъ быть, потому больше всего и ужасна, что она есть уходъ въ какое-то абсолютное одиночество.
И человѣкъ, оставаясь въ своемъ міроощущеніи центромъ всего, долженъ быть не математической точкой, а подлиннымъ живымъ центромъ, живыми же нитями связаннымъ со всѣмъ окружающимъ.
Но для этого онъ долженъ понять, что все окружающее и есть самая реальная драгоцѣнность, и не растрачивать своихъ силъ и чувствъ въ погонѣ за миражами.