Дауэ (весело). Нина Петровна, что же, сыграемъ эту вещицу?..
Нина (растерянно, еще не совсѣмъ придя въ себя). Какую?.. А, да... конечно сыграемъ.
Дауэ. Я и ноты принесъ... (Оживленно). Мнѣ страшно хочется именно вамъ сыграть эту вещь... Она такая свѣтлая, солнечная!..
Князь (хмуро). Дауэ, кажется, влюбился въ Нину Петровну!
Дауэ (безмятежно). О, нѣтъ!.. Если я въ кого-нибудь и влюбленъ, то только въ музыку!..
Князь. Ужъ будто бы?
Дауэ. Ей-Богу!.. Вы знаете, я вообще часто думаю и удивляюсь, какъ это можно влюбляться въ женщинъ, страдать и мучиться изъ-за нихъ, когда на свѣтѣ есть музыка?.. По-моему, самая прекрасная женщина не стоитъ одной сонаты Бетховена...
Владимиръ Александровичъ. Мнѣ кажется, что, по-вашему, и все въ мірѣ не стоитъ этой сонаты!.. Скажите мнѣ, Дауэ, чего ради вы очутились въ офицерахъ?..
Дауэ. Мнѣ самому это всегда казалось страннымъ... Видите, я никогда не смѣлъ думать, что могу быть настоящимъ музыкантомъ... Мнѣ казалось, что настоящій музыкантъ -- это что-то совсѣмъ особенное!.. Ну, я и думалъ, что мнѣ надо заняться какимъ-нибудь обыкновеннымъ дѣломъ... Отецъ мой былъ военный, ну, сталъ военнымъ и я. Но теперь я непремѣнно выйду изъ полка и займусь одной музыкой... Мнѣ кажется, что все-таки изъ меня кое-что можетъ выйти... (Конфузливо улыбается, глядя на всѣхъ).
Владимиръ Александровичъ. Я въ этомъ и не сомнѣваюсь!..