(Лариса и Зина уходятъ).
Николай Ивановичъ (усаживаясь противъ Вересова). Ну, разскажи, какъ ты жилъ, что дѣлалъ?..
Вересовъ (разсѣянно). Да, ничего... такъ себѣ!..
(Входитъ горничная съ виномъ и стаканами. Быстро убравъ со стола, уноситъ все въ домъ и приноситъ зажженную лампу. При огнѣ становится совсѣмъ темно. Горничная уходитъ).
Николай Ивановичъ. Да, такъ себѣ!.. Слышали мы тутъ, читали!.. Ты сталъ знаменитостью, другъ!.. Газеты о тебѣ кричатъ, какъ Богъ вѣсть о комъ!.. Что жъ, это хорошо!.. Я радъ за тебя!.. А помнишь, какъ ты писалъ мнѣ, что изъ тебя ничего не выйдетъ, и что я долженъ на твоемъ имени поставить большой крестъ!..
Вересовъ. Мнѣ плохо жилось тогда!..
Николай Ивановичъ. А я всегда зналъ, что ты не пропадешь. Такіе люди не пропадаютъ!.. Ты, вѣдь, не то, что я!..
Вересовъ. Почему такъ грустно?..
Николай Ивановичъ. Да такъ... Было, вѣдь, время, когда я тоже о чемъ-то мечталъ, работалъ, думалъ о каѳедрѣ... Все прахомъ пошло!..
Вересовъ. Кто же въ этомъ виноватъ?..