Николай Ивановичъ. Нѣтъ, я только вижу, что она несчастна со мною, и это меня мучаетъ!.. Такъ жизнь прожить нельзя, и рано или поздно она полюбитъ понастоящему. И вотъ, я живу и жду, и въ каждомъ человѣкѣ, который подходитъ къ ней, вижу возможность этой настоящей любви... (Грустно смѣется). Ты и не зналъ, другъ, что я такой ревнивый!
Вересовъ. Это не ревность!
Николай Ивановичъ. Есть и ревность. Самая маленькая обыкновенная ревность!.. (Смѣется). Ты знаешь, вѣдь, я даже къ тебѣ ревновалъ одно время!..
Вересовъ (смутившись). Этого только недоставало!..
Николай Ивановичъ (смѣется добродушно и застѣнчиво). Было, было! Что грѣха таить!.. Конечно, я отогналъ это, но тогда мнѣ казалось, что вы неравнодушны другъ къ другу...
Вересовъ (принужденно). Вотъ вздоръ какой!..
Николай Ивановичъ. Самъ знаю, что вздоръ!.. И за твое отношеніе къ Ларочкѣ я еще больше полюбилъ тебя.
Вересовъ. Почему же?.. Мнѣ кажется, что это были самыя обыкновенныя отношенія.
Николай Ивановичъ. Ну, знаешь!.. Будемъ говорить просто: Лариса -- красивая молодая женщина, ты былъ молодъ и свободенъ! Взгляды твои на это дѣло я знаю... И вѣдь она нравилась тебѣ.
Вересовъ. Конечно, нравилась... Лариса Владимировна такая женщина, которая не нравиться не можетъ, но отъ этого еще далеко...