Докторъ. Потому, милѣйшій корнетъ, что въ одну телѣгу впрячь не можно коня и трепетную лань... Слишкомъ ужъ различныя существа мужчина и женщина, слишкомъ у нихъ различныя желанія и стремленія... Сходятся они въ одномъ пунктѣ: въ страсти, а когда страсть остынетъ, они только стѣсняютъ другъ друга и лишаютъ свободы... Не могутъ не ненавидѣть другъ друга два колодника, прикованные къ одной тачкѣ.
Лариса. Боже, какъ это старо!.. Стыдитесь, докторъ, я считала васъ остроумнѣе!..
Краузе. Совершенно не удовлетворенъ вашимъ отвѣтомъ... (Поворачивается къ піанино).
Докторъ (задѣтый). Нѣтъ, позвольте... Я не кончилъ... Я хочу сказать, что связь мужчины и женщины это безконечный рядъ компромиссовъ. Женщина по природѣ склонна къ единой любви, она инстинктивно ищетъ въ немъ отца своимъ дѣтямъ, постоянную и прочную опору... Мужчина же по природѣ не можетъ не вожделѣть ко всякой женщинѣ, не думая о будущемъ... Это вожделѣніе его законно прирожденное свойство, и онъ не виноватъ въ немъ...
Лариса. Вы, кажется, смѣшиваете мужчину съ павіаномъ!..
(Всѣ смѣются, кромѣ Краузе).
Докторъ. Милая Лариса Владимировна... Да мужчина и есть павіанъ!..
Зина (съ отвращеніемъ). Богъ знаетъ, что вы говорите, докторъ!.. Противно слушать!..
Докторъ. Что же дѣлать, если это такъ!.. Дорогая моя, всѣ мужскія особенности -- сильный творческій умъ, сила физическая, талантливость -- все зависитъ отъ степени яркости въ немъ чисто мужского начала!.. Когда въ мужчинѣ умираетъ желаніе женщины, въ немъ умираетъ все!.. Какъ же вы хотите, чтобы какимъ-то чудомъ мужчина, оставаясь мужчиной, пересталъ имъ быть!..
Зина. Развѣ любить одну женщину, значитъ, перестать быть мужчиной?