Докторъ (дѣлая нерѣшительное движеніе). Я, право, не знаю...
Дугановичъ (быстро). Не бойтесь... здѣсь нѣтъ ничего особеннаго... Я могъ бы просто переслать это письмо, но я не хочу, чтобы кто-нибудь зналъ самый фактъ посылки мною письма Зинаидѣ Петровнѣ... Вы одинъ, кто случайно знаетъ все... Я не хочу, чтобы о нашихъ отношеніяхъ говорили... ради нея не хочу. Чтобы вы не думали... я скажу вамъ... Въ этомъ письмѣ я только хочу сказать ей, что глубоко и искренно сожалѣю о случившемся.. Теперь я самъ вижу, что это была ошибка, ужасная и непоправимая ошибка... Мнѣ очень тяжело, докторъ. Я знаю, что буду убитъ.
Докторъ. Ну!...
Дугановичъ (нетерпѣливо). Я знаю... Но не въ этомъ дѣло!.. Тяжело только умирать съ сознаніемъ, что всего одинъ часъ считалъ себя счастливымъ, да и то былъ самообманъ!.. А впрочемъ, все равно!.. Прощайте, докторъ!..
Докторъ (растроганно). Прощайте, голубчикъ... (Спохватившись). Да почему вы такъ увѣрены?..
Дугановичъ (съ болѣзненной досадой машетъ рукой). Я знаю!.. (Отходитъ).
Вересовъ (издали слѣдившій за этой сценой, съ перекошеннымъ отъ злобы и ненависти лицомъ). Господа, скоро ли вы?.. Это скучно, наконецъ!..
Краузе (вѣжливо). Все готово... Это были совершенно необходимыя формальности. Пожалуйте по мѣстамъ, господа.
(Легкая и короткая суета. Дугановичъ снимаетъ шинель и шашку и отдаетъ ее одному изъ секундантовъ. Вересовъ отдаетъ свое пальто Николаю Ивановичу, который обнимаетъ его, не выпуская пальто изъ рукъ. Освободившись отъ его объятій, Вересовъ подымаетъ воротникъ сюртука, застегивается на всѣ пуговицы, сдвигаетъ цилиндръ на затылокъ и становится на мѣсто. Секунданты пожимаютъ руку Дугановичу и отходятъ. Дугановичъ бросаетъ въ сторону фуражку. Краузе вручаетъ противникамъ пистолеты).
Краузе (становясь посрединѣ). Все готово, господа... Можно начинать?..