Ты нашел свой путь к лазури.
Адалис:
Твой детски женственный анализ.
Эта форма обращения существовала до революции в русском практическом языке только в двух определенных случаях: при торжественно-парадных приветствиях царю (адреса дворянских делегаций, земств и пр.) и в церковном богослужении (обращения к божествам и жрецам), - после же революции осталась монополией церкви. Такое совпадение церковного и поэтического синтаксиса отнюдь не случайно (вся глава демонстрирует церковничество брюсовского языка): уход от реальной действительности всегда проявляется в религиозном отношении к собственному творчеству. Буржуазный поэт это не обычное существо, не особь "Homo sapiens", - это пророк, жрец и полубог, - "тавнатург", по терминологии Брюсова. Естественно, что таким существам, "тайно венчанным" и знающим "путь в огонь веков", не пристало изъясняться на человеческом языке: им предназначено "вечно петь" с воображаемой "лирой" в руках, воображаемой "музой" в сердце и воображаемой "диадемой" на голове о воображаемой "Красоте", (все термины, взятые в кавычки, принадлежат Брюсову), т. е., делать то же самое, что делают церковники в церквах. Лира оказывается поэтически украшенным кадилом, муза - какой-нибудь св. Ефросиньей, диадема - камилавком, и красота - богородицей.
Таков социальный смысл буржуазного поэтического языка.
Когда же поэт сталкивается с бытом, он переделывает его по-своему. Художник-изобразитель всегда изменяет, деформирует действительность, достигая этого трояким способом: либо иллюзорно ее копируя (натурализм - искусство торжествующей буржуазии), либо давая ее динамически, в ее развитии (футуризм - искусство революционной интеллигенции), либо окружая ее ореолом нездешности, архаики (символизм - искусство гибнущей буржуазии). Брюсов придерживается 3-го из этих методов. Чтобы не утомлять читателя, приведу только один пример, - поэтический "анализ" Октябрьских событий:
Ты постиг ли, ты почувствовал ли,
Что, как звезды на заре,
Парки древние присутствовали
В день крестильный, в октябре.