Во всей этой аргументировке хорошо только одно: наконец-то наши противники поняли силу формально-социологического метода и стали пользоваться последним (хотя бы и для борьбы с нами).
стр. 11
Но понять силу метода еще не значит понять самый метод. Дело в том что всякая форма лишь тогда социально характеризует художника, когда у него превращена в прием, т.-е. канонизирована, включена в систему, приведена многократно и связана с определенной целевой установкой. Так, например, у Третьякова есть строка "Город-жених, деревня-невеста"; строка дана сознательно, так как стихи рассчитаны на соответствующего потребителя (понятность и конкректность метафоры); для Третьякова это не канон, характерный и для других его стихов, а частное средство в данном, единственном случае. Тоже самое - относительно Хлебникова, который нарочито экспериментировал и над древне-русским, и над фольклором, и над индустриальным языком, и над иностранным; то же самое относительно всех "лефов".
В. Полянский пытается, напр., дисквалифицировать в глазах читателя "новизну" футуристов и цитирует 5 пар рифм: "молится-познакомится", "строем-строим", "другой-дугой", "лень-тюлень", "сует-полосует". По мнению В. Полянского все это обычное старье.
Между тем, как раз хотя бы 4 последних пары очень показательны именно для "новизны": все они словарны (рифмуются не слоги, а целые слова) и крайне редки в прежней поэзии:
Стро-е-мд-р-угой
с-тро-и-м д-угой
лень сует
тю-леньполо-сует
Первая же пара - ассонанс, т.-е. явно не "старая" рифма.