Давидъ. Я ухожу отсюда. (Пауза)
Ребъ-Зорахъ. Куда?
Давидъ. Мнѣ нѣтъ больше мѣста среди васъ.
Ребъ-Зорахъ. Что?.. (Встаетъ съ земли) Что ты говоришь?
Давидъ (твердо). Ученіе, которому я здѣсь учился, не можетъ питать меня больше. Я долженъ идти искать новаго ученія.
Ребъ-Зорахъ (почти съ крикомъ). Что? Что ты говоришь, Давидъ?
Давидъ. Вы слишкомъ мертвы для меня, вы убили во мнѣ мою душу... Я хочу жить, я хочу, чтобы мой сынъ могъ жить. Я хочу дать ему живую Тору!
Ребъ-Зорахъ (прислоняется къ шкафу съ книгами, смотритъ безъ словъ, съ болью на Давида).
Давидъ. Ваша Тора это -- мертвая пѣснь... И вы хотите свою старую, унылую пѣсню продолжать пѣть вмѣстѣ съ веселыми живыми пѣснями живыхъ людей? (Спокойнымъ тономъ) Гдѣ у васъ ученіе для молодыхъ? для тѣхъ, кто придетъ послѣ васъ? Есть ли у васъ для нихъ свѣтлый лучъ надежды на что-нибудь? Вы хотите свѣтить имъ по-прежнему все тѣмъ же вашимъ закопченнымъ ночникомъ, въ то время, какъ все небо расточаетъ струи яркихъ лучей и освѣщаетъ ими міръ.
Ребъ-Зорахъ (качая головою). Ты ли это, Давидъ?