Ребъ-Зорахъ и Гиндль.
Ребъ-Зорахъ (сильно постарѣвшій, сидитъ задумавшись и сгорбившись въ своемъ прадѣдовскомъ креслѣ надъ открытымъ фоліантомъ).
Гиндль (стоитъ у печки и грѣется; открываетъ дверцу печки, наливаетъ стаканъ чаю для старика и подаетъ ему). Что будетъ, Зорахъ? Что будетъ? (Пауза.-- про себя) Какое ему дѣло, ему ни до чего нѣтъ дѣла!
Ребъ-Зорахъ (не отрывая глазъ отъ книги). Ты говоришь со мной, Гиндль?
Гиндль. Я знаю?
Ребъ-Зорахъ (недоумѣвая). О чемъ же ты, Гиндль?
Гиндль. О чемъ? Тебя это совсѣмъ не трогаетъ. Ты сидишь себѣ надъ своей книгой, забывъ обо всемъ, что дѣлается на свѣтѣ. А тамъ, въ комнатѣ (Указываетъ пальцемъ на дверь справа) Сидитъ себѣ молодое существо, одинокая покинутая женщина. Семь лѣтъ, семь долгихъ, безрадостныхъ лѣтъ!
Ребъ-Зорахъ (просящимъ тономъ). Что же мнѣ дѣлать, Гиндль?
Гиндль. Вамъ, мужчинамъ, хорошо. У васъ есть Тора. Случится, тяжело станетъ на душѣ, берешь, читаешь святое ученіе. А мы, бѣдныя женщины,-- что намъ-то дѣлать?
Ребъ-Зорахъ (встаетъ съ мѣста, оставляетъ свой носовой платокъ и тавлинку съ нюхательнымъ табакомъ на раскрытыхъ страницахъ фоліанта и начинаетъ ходить взадъ и впередъ по комнатѣ).