Ребъ-Зорахъ. Я хочу поговорить съ тобой кой о чемъ.
Рохеле (молчитъ).
Ребъ-Зорахъ. Я хочу переговорить съ тобой. Ты прячешься отъ меня... Всѣ семь лѣтъ... Точно ты боишься меня... Мнѣ кажется, будто ты сердишься на меня?
Рохеле. Я -- на тебя, отецъ? За что?
Ребъ-Зорахъ. Ты сама, можетъ быть, не знаешь объ этомъ, дитя мое, но тамъ, глубоко въ душѣ... Ты думаешь, что я не страдаю съ тобой вмѣстѣ?.. Я страдаю... И не только съ тобой,-- ты жъ мнѣ дитя,-- но и съ нимъ -- онъ мнѣ тоже дитя. Въ Святыхъ книгахъ сказано: кто учитъ кого-нибудь Торѣ, тотъ словно отецъ тому... А я вѣдь училъ Давида Торѣ. Много надеждъ вложилъ я въ него.
Рохеле (закрываетъ лицо руками).
Ребъ-Зорахъ. И ты должна знать, Рохеле, что тутъ никто не виноватъ ни я, ни ты, ни онъ самъ. Ты слышишь -- онъ самъ тоже нѣтъ! Онъ началъ думать, разныя мысли стали бродить у него въ головѣ... а Богъ (да будетъ благословенно Его имя) хочетъ вѣры... А вѣра -- въ душѣ, въ сердцѣ -- а не въ мозгу... А вопросовъ есть много... Вотъ онъ и пустился въ свѣтъ искать отвѣта... (Встаетъ и начинаетъ ходить по комнатѣ) Поэтому-то ему здѣсь стало тѣсно, темно ему здѣсь стало... Намъ свѣтло, а ему стало темно...
Рохеле (разражается рыданіями). Но что мнѣ сказать Іехезкелю, когда онъ спрашиваетъ меня, гдѣ его отецъ? У каждаго ребенка въ хедерѣ есть отецъ, у него одного -- нѣтъ...
Ребъ-Зорахъ. Я говорю не объ этомъ. Это предоставь мнѣ. Я скажу ему это. Или нѣтъ, наоборотъ, лучше ты скажи ему, скажи ему правду. Лучше, чтобъ мать сказала... Онъ ушелъ... А когда Іехезкель станетъ старше, тогда онъ самъ пойметъ. (Пауза) (Съ минуту Ребъ-Зорахъ ходитъ взадъ и впередъ по комнатѣ) Но я не объ этомъ хотѣлъ говорить. (Останавливается передъ Рохеле) Скажи мнѣ, Рохеле... Скажи мнѣ правду: ты еще любишь его? Любишь ты еще Давида, твоего мужа?
Рохеле (съ плачемъ). Я сама не знаю.