Ребъ-Зорахъ. Она не отвѣчаетъ тебѣ.
Давидъ (спокойно). Я долженъ уйти? Рохеле, Давидъ, твой мужъ, вернулся и ждетъ тебя.
Рохеле (появляется на порогѣ, медленно пріоткрываетъ дверь, становится въ сторонѣ и ждетъ, потупивъ глаза въ землю).
Давидъ (Ребъ-Зораху). Отецъ, мнѣ нужно поговорить съ моей женой.
Ребъ-Зорахъ (строго). Да, она твоя жена... Но я -- еврей. Я стою на стражѣ и не допущу, чтобъ еврейская душа погибла въ еретическихъ рукахъ.
Давидъ. Рохеле... Настало время... Тебѣ нужно выбрать между мной и отцомъ... Здѣсь, у отца, передъ тобой лежитъ прямой путь -- путь, по котором ушли наши отцы и дѣды, завѣщая его, со смертью, одинъ другому... одинъ другому -- вѣра еврейскаго народа. Я не дамъ тебѣ ея... Я сокрушилъ ее въ себѣ самомъ... Я бродилъ и искалъ иного пути, иного, чѣмъ можно бы жить -- но не нашелъ... Въ книгахъ искалъ я то, что потерялъ здѣсь въ книгахъ же. Книги,-- вѣдь это мертвые ярлыки -- каждый изъ нихъ означаетъ тѣ или другія чувства, тѣ или другія мысли -- но сами они -- не мысли, не чувства. Я торговалъ ярлыками, между тѣмъ какъ въ душѣ моей давно уже нечѣмъ было оплатить ихъ...
Зачѣмъ искать, Рохеле, зачѣмъ гнаться? -- Кто заслонилъ отъ нашихъ глазъ скупо-отсчитанныя намъ минуты жизни, кто околдовалъ нашъ взоръ маревомъ вѣчности, понукая насъ вѣчно, безъ устали, приносить свою настоящую жизнь въ жертву какому-то туманному будущему! Сбросить бы съ себя разъ навсегда тяжелое бремя исканій, сомнѣній, и научиться радоваться маленькимъ радостямъ, которыя жизнь бросаетъ намъ подъ ноги...
Вотъ, такимъ я являюсь къ тебѣ, Рохеле, утомленный жизнью, утомленный исканіями. Въ твоихъ нѣжныхъ объятіяхъ хочу я найти отвѣтъ на свое заблудшее существованіе, въ глазахъ твоихъ увидѣть свѣтъ того мрачнаго "ничто", что я нашелъ за окнами нашего дома, въ напѣвѣ Гемары хочу я услышать баюкающую пѣсню, которая усыпила бы во мнѣ жизнь. (Рохеле) Ты пойдешь со мной, Рохеле?..
Рохеле (тихо, боязливо). Нѣтъ, Давидъ, слишкомъ долго, слишкомъ далеко ты былъ отъ меня... Что-то умерло во мнѣ, что было твоимъ, что было тобой, Давидъ. (Съ неожиданной силой) Чѣмъ-то чуждымъ вѣетъ на меня отъ твоего тѣла... Межъ твоихъ пальцевъ я чувствую волосы другой... Слишкомъ далеко ты былъ отъ меня. (Отступаетъ и прячется отъ него за спину отца)
Ребъ-Зорахъ. Отецъ небесный, что случилось съ твоимъ народомъ, Израилемъ? Словно овцы безъ пастырей стали мы... (Давиду) Чего пришелъ ты искать съ пустымъ сердцемъ у насъ? Развѣ мы -- мертвыя души, наши дома -- могилы, а наши книги (Указываетъ на фоліанты) -- лишь памятники по мертвымъ словамъ, что ты пришелъ со своей больной душой къ намъ, чтобъ усыпить ее напѣвомъ Гемары? Нѣтъ, намъ не нужно, чтобъ ты умиралъ среди насъ. Свою жизнь ты понесъ въ иныя мѣста, ступай, неси туда и свою смерть. (Беретъ Рохеле за руку) Слава Богу, ты -- еврейка, ты еврейка...