Гиндль. Эхъ, дочка, выкинь ты эти глупости изъ головы; ничего нѣтъ, ничего, Богъ дастъ, не будетъ.
Рохеле. Ты бы слышала, какъ онъ стонетъ ночью. (Почти плачетъ) Точно ножомъ меня рѣжетъ по сердцу.
Гиндль. Правду сказать... твой отецъ тоже говоритъ, что не нравится онъ ему что-то за послѣднее время.
Рохеле (придвигается поближе къ матери). Вы знаете, мама... (Серьезно) Вчера ночью лежу я такъ въ постели и слушаю, вдругъ слышу это я -- (Тише) стонетъ онъ, да такъ, мама, будто проситъ кого-то, о чемъ-то молитъ... Встала я потихоньку, подхожу къ нему,-- вижу: лежитъ онъ, уткнувшись лицомъ въ подушку, и плачетъ... Испугалась я ужасно... зову его: Давидъ, Давидъ... Онъ проснулся, спрашиваетъ: "Это ты, Рохеле?" Страшно мнѣ стало, мама... (Пауза).
Гиндль. Еврейская дочь должна всегда знать, что на умѣ у мужа, всегда должна знать, что онъ думаетъ, потому что...
Рохеле. Да какъ, мама? Я спрашиваю у него: "Давидъ, что съ тобой?" А онъ меня унимаетъ лаской: "Ничего,-- говоритъ -- Рохеле, ничего".
Гиндль. Видишь ли, дочка, это не слова. Еврейка, если должна знать... такъ она ужъ узнаетъ... Когда твоему отцу не хотѣлось послѣ нашей свадьбы оставаться на содержаніи въ домѣ тестя и онъ ходилъ, какъ въ воду опущенный, ни съ кѣмъ слова не говорилъ, я тогда сразу догадалась о чемъ онъ думаетъ. Слова онъ не сказалъ, а я знала. Жена знаетъ...
Рохеле. Такъ что же мнѣ дѣлать, мама, скажи мнѣ... Я хожу за нимъ, какъ тѣнь, хочу уловить изъ его устъ, въ глаза ему заглядываю, хочу прочесть въ его глазахъ... А онъ говоритъ мнѣ, мама, говоритъ мнѣ такія слова, что я ничего изъ нихъ не пойму. (Плачетъ, ребенокъ начинаетъ шевелиться).
Гиндль (унимаетъ ее). Не плачь, чего ты плачешь? Ребенка еще разбудишь, дай его мнѣ. (Беретъ изъ ея рукъ ребенка) Ты должна знать, что твой мужъ не простой человѣкъ, онъ очень большой и важный человѣкъ. Гордость народа! Не знаю, дочка, понимаешь ли ты меня, но ты должна знать, что ты много взяла на себя, ставъ его женой... Ты должна быть достойной, чтобъ быть его женой... Твой отецъ велѣлъ мнѣ это сказать тебѣ... Онъ не долженъ заставлять свой духъ опускаться до тебя, а напротивъ, твой духъ долженъ быть легокъ, чтобъ онъ могъ его поднять до себя... (Пауза) Скажи мнѣ, дочка, онъ любитъ тебя?
Рохеле (тихонько закрываетъ лицо руками).