Маркизъ узналъ его и испустилъ крикъ бѣшенства. Онъ обвелъ глазами всю комнату, удивляясь, что никого не видно.
-- Кадуръ! крикнулъ онъ, раствори всѣ двери и звони во всѣ колокола!... зови Ландри, зови Доминика, зови Бертрана и Жюстина, Гузмана и Ларидена! зови всѣхъ этихъ каналій... и если черезъ пять минутъ они здѣсь не соберутся всѣ, я имъ всѣмъ распорю брюхо!
Кадуръ, продолжавшій смотрѣть на Гуго, не двинулся съ мѣста.
-- Вы ищите вашихъ людей, маркизъ, сказалъ Коклико, кланяясь низко; неугодно-ли вашей милости взглянуть въ окошко: вы сами изволите убѣдиться, что никто не идетъ къ вамъ на помощь потому только, что не можетъ двинуться съ мѣста. И Доминикъ, и Ландри хотѣли бы кинуться къ вамъ, такъ же точно, какъ и Бертранъ съ Жюстиномъ, да.... извольте сами взглянуть, что- тамъ такое.
Маркизъ бросился къ галлереѣ и увидѣлъ на дворѣ съ одной стороны медвѣдя, а съ другой -- всю свою прислугу. Какъ только кто-нибудь дѣлалъ шагъ впередъ, медвѣдь вставалъ на заднія лапы и показывалъ зубы и когти. Никто не смѣлъ двинуться съ мѣста.
-- Это мнѣ пришла такая славная мысль, пояснилъ Коклико. Глупый звѣрь одинъ держитъ на почтительномъ разстояніи цѣлый гарнизонъ, -- это не слишкомъ-то лестно для рода человѣческаго!
Въ эту минуту поднялась портьера въ концѣ галлереи и показалась дама въ великолѣпномъ бархатномъ платьѣ, вышитомъ золотомъ; она подошла съ надменнымъ видомъ; всѣ глаза обратились къ ней. За ней шла служанка съ улыбкой на устахъ и во взглядѣ.
У дамы были чудные глаза, черные, полные огня; шла она, какъ настоящая королева. Она обвела вокругъ спокойный и гордый взоръ, какъ будто увѣренная, что, кромѣ почтенія и поклоненія, ничего не можетъ встрѣтить. И дѣйствительно, этотъ рѣшительный видъ и ослѣпительная красота ея мигомъ остановили шумъ и крики; настало мертвое молчаніе.
Дойдя до середины залы, она развернула бѣлой ручкой вѣеръ изъ перьевъ, привѣшенный на золотой цѣпочкѣ, и спросила:
-- Что это значитъ? что это за шумъ?